Интерактивное образование Герб Новосибирска
Тема номера: «Инновационный менеджмент в управлении образовательным учреждением»
Выпуск №40 Апрель 2012 | Статей в выпуске: 129


Все статьи автора(19) Сергей Владимирович Федорчук,

директор МКОУ ДОВ города Новосибирска

«Городской центр информатизации «Эгида»

Александр Невский как великий защитник земли Русской, или сказ о том, как провалился Drang nach Osten

«Не в силе Бог, но в правде».

Александр Ярославич (Невский)

 

Пролог

Что нам известно об Александре Ярославиче Невском?

Каждому россиянину образ князя Александра Ярославича Невского известен по триптиху «Александр Невский» русского живописца Павла Корина, созданному в самый разгар Великой Отечественной войны (1943 год), когда был особенно востребован героический образ борца с немецкими захватчиками1.

На картине изображён сильный, мужественный и целеустремлённый человек, в боевых доспехах русского воина, сжимающий в руках меч, на фоне голубого неба, белокаменного православного храма и величественной реки, то есть типичный богатырь, стоящий на защите рубежей Отечества.

Из школьных уроков мы помним, что победы Александра Невского над шведскими (Невская битва) и немецкими («Ледовое побоище») феодалами (ну или псами-рыцарями!) спасли северо-западную (Новгородскую) Русь от католического порабощения.

Многие из нас припоминают, что Александр Ярославич был также владимиро-суздальским князем, получившим ярлык на великое княжение от золотоордынского хана Батыя, которому приходился приёмным сыном, так как его побратимом являлся родной сын хана – Сартак.

В этой связи мы начинаем припоминать также, что именно при Александре Ярославиче на Руси началось золотоордынское иго, длившееся до 1480 года, то есть почти без малого 240 лет. Ведь, именно, при нём, Александре Невском, началась перепись податного населения Руси («числа») для сбора дани – «ордынского выхода». В те времена на Русь приехали жестокие и злобные переписчики населения – сборщики дани – «баскаки», которые относились к русскому православному населению, скажем так недоброжелательно, а иногда даже и убийственно жестоко. «Ордынский выход» лёг жестоким ярмом на русские земли, так как составлял существенную долю её национального богатства. Прибавьте к этому постоянные усобицы между русскими князьями и набеги ордынцев на русские земли с непременными грабежами, убийствами и уводом в рабство людей, и вы поймёте, что иго, и вовсе выглядело похуже всех казней египетских вместе взятых.

Некоторые из нас (в основном школьные отличники) могут также сказать, что Александр Невский приходился батюшкой Даниилу Александровичу Московскому – основателю московской княжеской династии и зачинателю Великого княжества Московского, с которого началось собирание всех земель русских, а значит и строительство Русского централизованного государства.

Его внук Иван Калита, так и вовсе был известный на всю Европу «скопидом» и не очень хороший человек, судя потому, как он расправился со своими прямыми конкурентами – тверскими князьями, в борьбе за владимирский великокняжеский престол в 1327-1328 годах. Но тем не менее Ивану Калите удалось закрепить за московскими князьями престол во Владимире Великом, увеличить размеры Московского княжества и сколотить не малое финансовое состояние, то есть укрепить материально-технические ресурсы Московии, благодаря которым и состоялась победа Дмитрия Донского над монголо-татарами на Куликовом поле.

Граждане «пообразованнее» могут и вовсе удивить, выдав и более глубокие познания о жизнедеяниях сего известного русского князя, как-то, например: о его канонизации русской православной церковью в XVI веке.

Однако отдельные современные граждане наоборот, часто путают Александра Невского, то с Александром Суворовым, то с Александром Македонским, а то и вовсе с каким-то культуристом.

Но совершенно точно то, что почти каждый «адекватный» русский человек вспомнит советский исторический фильм «Александр Невский» Сергея Эйзенштейна2 о русском князе, одержавшем победу в битве с рыцарями Тевтонского ордена на Чудском озере 5 апреля 1242 года. «Александр Невский» появился в кинотеатрах в 1938 году и имел огромный успех. Сергей Эйзенштейн получил Сталинскую премию и степень доктора искусствоведения без защиты диссертации. В 1941 году, после начала Великой Отечественной войны, «Александр Невский» вернулся на экраны страны с ещё более оглушительным успехом. В 1942 году, в год семисотлетия Ледового побоища, был выпущен плакат со словами И.В. Сталина: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков»3.

В нашей памяти рефреном звучат слова, произнесённые исполнителем роли Александра Невского в этом фильме знаменитым актёром Николаем Черкасовым на фоне декораций древнего Пскова: «Кто с мечом к нам придет – от меча и погибнет». В первозданном виде эти слова, согласно некоторым источникам, звучали следующим образом: «Идите и скажите всем в чужих краях, что Русь жива. Пусть без страха жалуют к нам в гости. Но если кто с мечом к нам войдет, от меча и погибнет. На том стоит, и стоять будет Русская земля!».

Были ли сказаны эти слова, или не были, то неизвестно, говорил ли Александр Невский их отпускаемым пленникам, псковитянам или ещё кому, то тоже неведомо, но точно ясно и понятно одно – Александр Ярославич личностью был вовсе незаурядной, а как раз наоборот – выдающейся!

Почему? Попытаемся разобраться в данной статье.

Неслучайно ведь, по результатам масштабного опроса россиян 28 декабря 2008 года Александр Невский был выбран «именем России».

 

Часть I. (биографическая) 

Кто же Вы, князь Александр Невский?

Александр Ярославич по прозвищу Невский (1221-1263), князь новгородский в 1236-51, великий князь владимирский с 1252 года – второй сын переяславского князя (позже великого князя киевского и владимирского) Ярослава (Фёдора) Всеволодовича и Ростиславы (Феодосии) Мстиславны, княжны Торопецкой, дочери князя новгородского и галицкого Мстислава Удалого. Внук Всеволода Юрьевича «Большое Гнездо» (1154-1212)4. Родился в Переяславле-Залесском 13 мая 1221 года.

Сразу же хотим оговориться, что в научной, научно-справочной и популярной литературе годы жизни Александра Невского часто определяются 1220-1263 годами. Мы остановились на дате 13 мая 1221 года, так как она, кажется нам, наиболее правдоподобной с точки зрения фактической обоснованности и элементарной логичности. В своих расчётах мы основываемся на выводах Владимира Андреевича Кучкина, которые он сделал в своей статье «О дате рождения Александра Невского»5.

Владимир Андреевич пишет: «Очевидно, что Александр Невский назван в честь …святого Александра-воина, память которого отмечалась особо, индивидуально... Здесь могут быть приняты во внимание …только две даты: 13 мая и 10 июня. 13 мая отмечалась память воина Александра Римского, а 10 июня – память воина Александра и девы Антонины. Татищев, по-видимому, устанавливал дату рождения Александра по дню празднования Александра-воина и всем остальным датам предпочел 13 мая, которая при переписывании его черновиков превратилась в дату 30 мая. И решение Татищева представляется верным. 13 мая празднуется один Александр, а 10 июня – Александр и Антонина. Есть точное указание, что во времена Александра Невского на Руси память Александра Римского отмечалась… гораздо шире, чем празднование Александра и Антонины». И далее: «Считая, что Александр Невский родился сразу же за Федором, наиболее вероятной датой его рождения можно считать 13 мая 1221 года»6.

Дальнейшая биография Александра Ярославича была во многом типичной для представителей княжеского дома Рюриковичей – с самого раннего детства он участвовал в решении управленческо-хозяйственных и военных вопросов, точнее сказать все эти вещи делались его окружением, от его имени.

В 1225 году Ярослав «учинил сыновьям княжеский постриг» обряд посвящения в воины, который совершил в Спасо-Преображенском соборе Переяславля-Залесского епископ Суздальский Святитель Симон. В соборе в присутствии всего двора мальчику подрезали кудри и перепоясали его мечом, а потом впервые посадили на коня. После этого с женской половины дома он был переведен к дядьке, то есть к воспитателю.

С малых лет Александра воспитывали как будущего князя – готовили не только к воинским, но и к государственным свершениям. Он рано научился читать и писать. Его знакомили с летописями и переводами византийских хроник, иными словами, с сюжетами русской и всемирной истории. Он читал знаменитую «Александрию» – книгу о походах Александра Македонского. Но главным пособием для него была Библия. Молодой князь знал ее хорошо, а в зрелые годы не раз пересказывал и нередко цитировал.

Первые достоверные сведения о князе Александре относятся к 1228 году, когда Ярослав Всеволодович, княживший в Новгороде, вступил в конфликт с новгородцами и вынужден был отъехать в Переяславль-Залесский, свой родовой удел. Несмотря на свой отъезд, он оставил в Новгороде на попечении доверенных бояр (Фёдора Даниловича и тиуна Якима) двух своих малолетних сыновей Фёдора и Александра. В то время новгородцы вместе с переяславским войском готовились к походу на Ригу – против тевтонцев. Однако во время голода, наступившего зимой этого года, Фёдор Данилович и тиун Яким, не дождавшись ответа Ярослава о просьбе новгородцев об отмене забожничья (один из видов дани в Новгороде Великом), в феврале 1229 года сбежали с малолетними княжичами из города, опасаясь расправы восставших новгородцев.

В 1230 году, когда Новгородская республика призвала князя Ярослава, он, побыв две недели в Новгороде, посадил на княжение Фёдора и Александра, однако три года спустя, в тринадцатилетнем возрасте, Фёдор умер.

В 1234 году состоялся первый военный поход Александра Ярославича (под отцовским стягом) на Дерпт (Юрьев), который с 1223 года находился в руках ливонцев и первая боевая победа на реке Омовже. В целом же для обеспечения безопасности северо-западных границ Руси Ярослав Всеволодович совершил из Новгорода семь военных походов в Прибалтику (против немцев, литовцев и шведов).

В 1236 году Ярослав с помощью новгородцев занял княжеский стол в Киеве. В Новгороде же он «посади» своего сына Александра, который стал князем-наместником Новгородским, князем Дмитровским и Тверским. С этого времени начинается самостоятельная деятельность Александра.

В 1239 году Александр женился на Александре, дочери полоцкого князя Брячислава. Они обвенчались в Торопце, а свадебные пиры были устроены как в Торопце, так и в Новгороде. В 1240 году у Александра родился сын Василий.

В первые годы своего княжения ему пришлось заниматься укреплением Новгорода, поскольку с востока ему грозили монголы-татары. В тот же год Александр «сруби городцы на Шелони», то есть построил несколько крепостей и установил союз с угро-финским населением Ижорской земли.

***

Переходя к следующей главе жизни Александра Ярославича, начавшейся в 1240 году, следует сделать небольшой экскурс в историю и охарактеризовать геополитическую обстановку в Прибалтике на рубеже XII-XIII веков.

 На территории Прибалтики издавна проживали балтские и финно-угорские племена. Балтские племена делились на литовские – собственно литовцы или аукштайты, жемайты или жмудь, ятвяги – и латышские – латгалы, ливы, курши или корсь, земгалы или зимигола. К финно-угорским принадлежали эсты, которых на Руси называли чудь.

У данного региона были давние культурные, экономические и политические связи с восточнославянскими племенами и древнерусским государством.

На рубеже X-XI веков в землях Прибалтики начинается переход к раннеклассовому обществу и протогосударствам, хотя и более замедленный, чем в соседней Киевской Руси. К началу XII века на территории прибалтийских племён возникают уже первые племенные княжения, на которые распространяется суверенитет местных старейшин, возникают княжеские дружины, появляются зачатки крупного землевладения. Наиболее серьёзно в этом направлении продвинулись литовские племена, у которых начинают возникать зачатки государства. Процесс феодализации шел в тесном контакте с русскими княжествами. В Прибалтике появились славянские княжения, а на территории земель эстов Ярославом (Георгием, Юрием) Мудрым7 был основан город Юрьев (Дерпт, Тарту), названный по христианскому имени князя.

Однако процесс внутреннего развития государственности прибалтийских народов был прерван вторжением немецких захватчиков. Германские феодалы сумели к этому времени подчинить своей власти славянские племена Западной Прибалтики – так называемых поморских славян8. На повестку дня встал вопрос о подчинении германскому влиянию населявших Восточную Прибалтику балтов и эстов. По наиболее известному немцам племени ливов всю эту территорию они назвали Ливонией.

В 1184 году в Ливонии появился католический миссионер монах Мейнард (умер в 1196 году), встретившийся, однако, с острым сопротивлением местного населения. Придавая большое значение деятельности Мейнарда, епи­скоп бременский Гартвиг II назначил его в 1186 году «епископом икскюльским в Русии», а в 1188 году папа римский Климент III утвердил это назначение и издал особую буллу об основании нового епископства в подчинении бременского архиепископа.

Таким образом, был создан форпост немецко-католической агрессии на востоке, откуда началось планомерное и целенаправленное вторжение на земли, входившие в состав Руси и подвластные русским князьям.

Преемником Мейнарда явился назначенный бременским архиепископом немецкий монах Бертольд, ранее аббат Локкумский, при котором в 1198 году состоялся первый крестовый поход против ливов. Бертольд намеревался силой обратить ливов в христианство, но в первом же кровопролитном столкновении 24 июля 1198 года, был убит. Его крестоносцы, правда, принудили значительную часть ливов согласиться на «обращение», но, как только крестоносцы покинули Прибалтику, ливы начали истреблять ненавистных им монахов и попов. Созданные за предшествующие 14 лет немцами церкви были сожжены.

Правда уже в 1200 году, посланный в Ливонию папой римским бременский каноник Альберт, захватил устье Двины и на месте, где давно уже существовало поселение ливов, основал крепость Ригу (1201), став первым рижским епископом.

Отсюда легко было организовать действенный контроль над Подвиньем, с одной стороны, и над всей Балтикой – с другой. Действия крестоносцев были направлены на организацию торговой блокады русских земель, так как главные торговые связи шли из Прибал­тики в Псков, Новгород, Ладогу. Полоцк, Смоленск и другие города.

По инициативе уже рижского епископа Альберта в 1202 году был создан духовно-рыцарский орден меченосцев под названием «Братья Христова воинства», которому Инно­кентий III предписал устав созданного в Палестине ордена «храмовников» и в качестве отличительного знака утвердил для нового ордена изображение красного креста и меча, нашитых на белый рыцарский плащ.

Перед новым орденом стояла задача христианизации народов Прибалтики, то есть захвата Прибалтики немецкими феодалами. В 1207 году было установлено, что одна треть всех захвачен­ных в Прибалтике земель передается ордену.

На территории Прибалтики вслед за Ригой стали возникать другие немецкие города. Народы Прибалтики как могли сопротивлялись захватчикам, совершая нападения на города. Литовские и русские князья устраивали походы против крестоносцев.

Однако борьба была очень трудной, так как мешала разобщенность князей. Например, литовские и полоцкие князья не раз заключали соглашения с крестоносцами. Польские князья пытались использовать крестоносцев для борьбы с литовцами. Трудным было положение и русских князей: борьба Новгорода с суздальскими князьями затрудняла единство действий. Поэтому наступление крестоносцев в Прибалтике успешно продолжалось.

В 1215-1216 годах немцы захватили территорию Эстонии. Однако здесь немецкие крестоносцы столкнулись с датчанами. Дания также претендовала на Эстонию с начала XII века, и титул герцога Эстонии входил в состав датского королевского титула. В 1219 году Дании удалось временно захватить Северную Эстонию, но в 1224 году она была вновь отвоевана крестоносцами.

В 1219 году на захваченной территории побережья Балтики меченосцами был основан город Таллинн.

Русские были основным врагом, против которого направля­лась агрессия германских рыцарей и монахов, так как русские являлись единственной реальной силой, которая могла противостоять напору немецких и датских феодалов. Захватчики превосходно знали, что они действуют в пределах русских владений. Наиболее опасными для них противниками были русские князья – полоцкий, псковский, смоленский, а также Новгород Великий. Эти князья оказывали постоянную поддержку местному населению, ведшему нелегкую борьбу с захватчиками. Особенно часто русские оказывали существен­ную помощь своим ближайшим соседям эстам, против которых усиленно действовали датско-шведские рыцари, руководимые архиепископом Андреем Лундским, в свою очередь получившим поддержку с двух сторон – от короля датского и от папской курии.

В 1226 году свою деятельность в Прибалтику перенес основанный в Иерусалиме в конце XII века духовно-рыцарский Тевтонский орден (его также называли Германским, Немецким орденом, так как состоял он в основном из выходцев германских земель). Привлёк их в Прибалтику польский князь Конрад I Мазовецкий в 1225 году для борьбы с язычниками пруссами, обещав им за это владение городами Кульм и Добрынь, а также сохранение за ними захваченных территорий. Тевтонские рыцари прибыли в Польшу в 1232 году, обосновавшись на правом берегу Вислы, где постепенно они распространили своё влияние на территорию всей Пруссии.

После поражения войск ордена меченосцев от объединенных сил новгородцев, суздальцев и эстов в 1234 году в результате сражения на реке Омовже, их натиск на русские земли существенно ослабел. Меченосцы предприняли попытку взять реванш за счёт земель, населённых литовскими племенами, однако весьма неудачно, так как в битве при Сауле в 1236 году потерпели сокрушительное поражение. В этом походе на стороне меченосцев, кстати, принимали участие 200 псковских воинов.

В 1237 году ослабленный Орден меченосцев, переименованный в Ливонский орден, вошёл в состав более крупного духовно-рыцарского ордена Тевтонского. Объединение двух крупных орденов и их союз с датскими крестоносцами усилили опасность не только для народов Прибалтики, но и для Руси, которая к этому времени была ослаблена монголо-татарским нашествием.

Вот на таком не самом благожелательном геополитическом фоне началась активная государственная деятельность молодого князя Александра Ярославича.

Подписанный ещё в июне 1238 года немецко-датский договор о союзе предусматривал одновременное нападение датских крестоносцев на Новгород. По этому договору Дании была обещана Северная Эстония при условии, что ранее осевшие там немецкие рыцари не будут изгоняться. Папа римский призывал и шведских рыцарей выступить с оружием в руках против Финляндии, где после походов Ярослава Всеволодовича, Новгород значительно укрепил свое влияние. Девятнадцатилетний Александр правильно оценил тревожную обстановку на северо-западных границах Новгородской земли и активно готовился к отражению возможной агрессии, укрепляя западную границу, Новгородской земли. О перипетиях этой дипломатической игры середины XIII века, наши читатели могут убедиться, посмотрев новый художественный фильм «Александр. Невская битва».

Кстати, по-нашему, сугубо субъективному мнению, фильм очень даже не плохой, а как раз наоборот – хороший, правильный и правдивый фильм!

***

Всеобщую славу молодому князю Александру принесла блестящая победа, одержанная им на берегу Невы, в устье реки Ижоры 15 июля 1240 года над пятитысячным шведским войском, которым, по устоявшейся в отечественной историографии легенде, командовал будущий король Швеции ярл Биргер. В походе принимали участие епископы, рассчитывавшие приобщить русских к «истинному христианству» – католичеству.

Правда справедливости ради стоит отметить, что в шведской Хронике Эрика XIV века о жизни Биргера этот поход вообще не упоминается. То ли потому, что невместно было королю шведскому участвовать в таком относительно небольшом, да к тому же и неудачном для шведов сражении, то ли потому что ярл Биргер в нём участия попросту не принимал. Однако данное обстоятельство несколько не должно умолять саму победу русского оружия и личный вклад в неё князя Александра, а также историческое значение Невской битвы как таковой.

Александр лично участвовал в битве, «самому королю възложи печать на лице острымь своимь копиемь». Считается, что именно за эту победу князя стали называть Невским, но впервые это прозвище встречается в источниках только с XIV века. Поскольку известно, что некоторые потомки князя также носили прозвище Невских, то, возможно, таким образом, за ними закреплялись владения в этой местности. Традиционно полагают, что сражение 1240 года предотвратило потерю Русью берегов Финского залива, остановило шведскую агрессию на новгородско-псковские земли, и тем самым значительно облегчило русскому народу его длительную борьбу с ордынским игом9.

«Стремительно проведенный бой принес блестящую победу русскому войску. Шведы, убравшись на суда, отошли от берега на полет стрелы и готовились к отплытию, терпя насмешки острых на язык новгородцев. У берега покачивались брошенные шнеки. Среди трофейных шатров русские разжигали костры и перевязывали раненых. С наступлением короткой июльской ночи шведы «посрамлени отъидоша». Их пало «множество много», и немало было ранено. Александр, опираясь на меч, смотрел, как его воины, собрав тела наиболее знатных рыцарей, «накладши корабля два», и «пустиша их к морю», и «потопиша в море». Прочих же, что навеки остались на русском берегу, «ископавши яму, вметаша их в ню бещисла». Талант и храбрость молодого полководца, геройство русских воинов обеспечили быструю и славную победу с наименьшими потерями. Новгородцев и ладожан пало около 20 человек», – писал известный советский историк Владимир Терентьевич Пашуто (1918-1983)10.

Сегодня, вслед за многими западными исследователями, у нас в России стали раздаваться голоса о заурядности Невской битвы, а победу в ней князя Александра, многие современные историки и публицисты стали называть – «мелкой».

Мы так не считаем. В этой связи нам приходиться опираться на представителей советской исторической школы, которые ссылаясь на летописные источники, и сопоставляя Невскую битву 1240 года с другими крупнейшими сражениями эпохи средневековья, убедительно доказывали, что «для XIII столетия это было крупное сражение, в котором участвовали несколько тысяч человек»11.

«И пусть была эта Невская битва отнюдь не самой долгой, изматывающей череде войн и сражений тревожного XIII столетия. Но никогда не следует забывать, что произошла она в момент самой страшной всеобщей подавленности и смятения русского народа. Когда основная часть страны уже лежала в руинах. Когда перед глазами у людей всюду открывались только срытые стены крепостей, разрушенные, опустевшие города, выжженные села и свежие холмы братских могил. И главное, когда не осталось никакой надежды на избавление от жестокого захватчика, полонившего русскую землю. Однако именно у этого выжженного дотла пепелища и дано было свершиться чуду. «Не в силе Бог, а в правде!» – воззвал ещё совсем юный… русский князь Александр к своим соотечественникам. И молниеносной, блистательной победой тут же доказал, что так оно и есть. Тем самым в русском народе была сохранена вера, была сохранена воля, решимость одолеть любого, даже самого непобедимого врага. А значит, тем самым была спасена и вся Русь»12. Лучше и не скажешь!

По возвращении с берегов Невы из-за очередного конфликта с новгородскими боярами Александр был вынужден покинуть Новгород Великий и уехать в свою родовую вотчину – Переяславль-Залесский.

Тем временем над Новгородом вновь нависла угроза с запада. Ливонский орден во главе с вице-магистром Андреасом фон Вельвеном, собрав немецких крестоносцев Прибалтики, датских рыцарей из Ревеля под предводительством сыновей датского короля Вольдемара II Кнута и Абеля, заручившись поддержкой папской курии и давних соперников новгородцев псковичей, в 1240 году вторгся в пределы новгородских земель, захватив крепость Изборск и Псков, где захватчиков поддержала часть населения. Среди изменников был и боярин Твердило Иванкович. Но многие псковичи были по-прежнему против немцев и некоторые вместе с семьями бежали в Новгород. В Пскове и Изборске ливонцы поставили двух своих наместников – фогтов.

В целом к 1241 году ливонцы захватили довольно обширную территорию в районе Изборска, Пскова, Тесова, Копорья и подошли к самому Новгороду Великому, выйдя к реке Луге у поселка Сабле.

В такой ситуации новгородцы вынуждены были обратиться за помощью к Ярославу Всеволодовичу и тот направил в Новгород вооруженный отряд во главе со своим сыном Андреем Ярославичем, которого вскоре заменил Александр. По возвращении на княжеский стол Александр добился от новгородских бояр денег и оружия на организацию обороны, набрал войско из новгородцев, ладожан, карел, ижорян и немедленно выступил против крестоносцев. В 1241 году первым быстрым ударом он выбил захватчиков из Копорья, освободив Водскую землю.  

Вместе с тем Александр прекрасно понимал, что для окончательного решения «ливонского вопроса» без помощи «стольного» Владимира, в котором правил его отец, ему не обойтись. Ярослав согласился с ним и послал в Новгород во главе с Андреем Ярославичем вновь сформированные после Батыева погрома суздальские полки. Таким образом, к концу 1241 года у Александра Ярославича набралось около 20000 суздальско-новгородских воинов. С ними он зимой 1242 года двинулся на Псков и, «изгоном» ворвавшись в крепость, освободил его. Но и эта победа не обеспечивала прочности западных границ Новгородской земли.

Однако вдохновленные успехами новгородцы вторглись на территорию Ливонского ордена и начали разорять поселения эстов, данников крестоносцев. Вышедшие из Риги рыцари, уничтожили передовой русский полк Домаша Твердиславича, вынудив Александра отвести свои войска к границе Ливонского ордена. Обе стороны готовились к решающей битве.

Александр остановился на Чудском озере, которое соединялось с Псковским сравнительно узкой протокой, поросшей по берегам смешанным лесом. Это – Узмень, ныне озеро Теплое. Ледяную поверхность Узмени Александр и выбрал для предстоящего сражения. Примерно в двух километрах отсюда возвышалась темно-бурая глыба Вороньего камня, с которого хорошо были видны Александру владения Ордена на другом берегу.

5 апреля 1242 года на рассвете Александр с возвышения заметил, как громада тевтонских войск двинулась на русских. На каждом из рыцарей были белые плащи с изображением красного меча и креста. Немцы наступали традиционно, построившись клином («свиньей»): на флангах – конница, в центре – пехота.

Александр хорошо продумал план предстоящего сражения. Отказавшись от тактики встречного удара, он расположил свои главные силы на флангах, а в центре поставил хуже вооруженную и обученную новгородскую пехоту, которая должна была встретить рыцарский клин, осыпав его градом стрел и приняв в копья, и начать медленно отходить. Когда новгородцы, теряя воинов и быстро смыкая свои ряды, выполнили приказ князя, рыцари устремились вперед, считая битву выигранной. Однако здесь их конница увязла в глубоком снегу непроходимых для нее лесистых берегов Узмени.

В этот момент главные силы русских одновременно с двух флангов стремительно обрушились на крестоносцев: с одного ринулись новгородцы, псковичи, карелы и ижоряне с тысяцким и посадником во главе, а с другого фланга суздальскую рать вел в бой сам Александр. И «бысть сеча ту велика немцемъ и чюди».

Немецкие рыцари были разгромлены. Немцы и чудь (эсты) бежали с поля боя в большой панике, так как многие из них сбрасывали с себя не только тяжелые доспехи, но и даже обувь. Русские воины преследовали врага по льду озера до Субаличьского берега. По русским данным в «Ледовом побоище» было убито 400 рыцарей (из них 200 меченосцев) и много эстов. 50 рыцарей попали в плен.

В немецких источниках, например в «Старшей Ливонской рифмованной хронике», перелом в ходе сражения объясняется численным превосходством русских: «Русские имели такую рать, что каждого немца атаковало, пожалуй, шестьдесят человек»13. Финал сражения выглядел в описании хрониста так: «Братья-рыцари достаточно упорно сопротивлялись, но их там одолели. Часть дерптцев вышла из боя, это было их спасением, они вынужденно отступили». Хроника называет число потерь. «Там было убито двадцать братьев-рыцарей, а шесть было взято в плен»14.

И. Э. Клейненберг, комментируя текст хроники, обращает внимание на расхождения между русскими летописями и немецкой хроникой в указании числа погибших. При этом он полагает, что «хронист говорит не о потерях крестоносного войска вообще, а только о числе убитых «братьев-рыцарей» – действительных членах ордена15. «Орденских братьев-рыцарей», полагает И. Э. Клейненберг, «следует рассматривать не как основную массу крестоносного войска в Ливонии, а только как его главную организующую силу, как его командный состав и ядро тяжелой кавалерии»16.

В итоге И. Э. Клейненберг считает возможным «признать, что цифровые данные о потерях крестоносцев во время битвы на льду, которые мы находим как в летописях, так и в «Рифмованной хронике», заслуживают доверия» и «остаются в пределах допустимых для численности войск, действовавших в данное время на данных территориях. Только «Рифмованная хроника» называет нам число убитых и плененных рыцарей, действительных членов Тевтонского ордена, в то время как русские летописи приводят число всех убитых и взятых в плен «нарочитых» немцев, участников боя. Количество же убитых воинов из отрядов подвластных немцам эстов никто не считал, им, по выражению летописца «несть числа»17.

Весной 1242 года немцы обратились к князю Александру Ярославичу с предложением заключить мир, по которому крестоносцы отказывались от притязаний на русские земли, а также передавали часть Латгалии. Были освобождены псковские заложники и произведен обмен пленными. «Именно победный договор 1243 года лег в основу русско-немецких отношений на долгие века, вплоть до второй половины XVI столетия – до тех пор, когда в ходе Ливонской войны этот орден будет уже окончательно разгромлен и уничтожен…»18.

Битва на льду Чудского озера вошла в историю под названием Ледового побоища и имела огромное значение для всей Руси – она отстояла независимость наиболее развитой ее части – Новгородско-Псковской земли. Это было важно ещё и потому, что с возвращением ордынского войска из Европы в Кипчакскую степь вновь над Русью нависла угроза с востока. О победах молодого русского князя над шведскими, датскими и немецкими крестоносцами Батый узнал от своего агента в Новгороде во время похода в «вечерние страны».

Малоизвестным фактом является то, что именно, Александру Невскому приписывается авторство «Псковской ссудной грамоты», которое приходится на тот же 1242 год.

Летом 1242 года Александр нанес поражение литовцам, нападавшим на северо-западные русские земли. Однако в 1245 году набеги литовцев на русские земли вновь возобновились. Под Торжком и Бежицами с ними воюют новоторжцы, тверичи, дмитровцы. К ним приходит на помощь со своей дружиной Александр и наносит поражение литовцам у Торопца, Витебска, Усвята и Зижеча (в Смоленской земле). «Александр вернулся здоровым и с дружиной».

***

Успешные военные действия Александра Невского на Неве и Чудском озере надолго обеспечили безопасность западных границ Руси, но на востоке русским княжествам пришлось подчиниться гораздо более сильному врагу – монголам.

Необходимо отметить, что в 1237-1241 годах монголо-татары во главе с ханом Батыем огненным смерчем прошлись по русским землям, а вернувшись в 1243 году из европейского похода,  установили на Руси тяжелое иго.

Итогом монголо-татарского нашествия стало резкое сокращение численности населения Киевской Руси, особенно городского (из 74 древнерусских городов, известных археологам по раскопкам, более 30 были разорены татарами). Гибель городских ремесленников привела к потере целых профессий и ремесел, например, стеклоделия, а гибель князей и дружинников – профессиональных воинов – надолго замедлила социальное развитие.

В 1243 году хан Батый, правитель Золотой Орды, вручил ярлык великого князя владимирского на управление покоренными русскими княжествами отцу Александра – Ярославу Всеволодовичу, которому для утверждения своих полномочий в 1245 году пришлось поехать к хану Гуюку в столицу монгольской империи – Каракорум. 30 сентября 1246 года князь Ярослав Всеволодович внезапно скончался (по общепринятой версии, он был отравлен), после того как побывал на приеме у матери Гуюка Туракины. В том же году, как сообщает летопись, Александр Невский «поехал в Татары»19.

После смерти Ярослава Всеволодовича князем Владимирским стал Святослав Всеволодович, а Александр Невский, оставаясь князем Новгородским, получил в управление и Тверское княжество. Вскоре вновь начались разорительные княжеские междоусобицы. Михаил Ярославич Храбрый согнал Святослава с Владимирского стола, но в 1248 году был убит в столкновении с литовцами на реке Протве.

Тогда в Коракорум отправились сыновья Ярослава Всеволодовича – Александр и Андрей. Пока Ярославичи добирались до Монголии, хан Гуюк умер, и новая хозяйка Каракорума ханша Огуль-Гамиш решила назначить великим князем Владимирским Андрея, Александр же получал в управление опустошенную южную Русь и Киев. Внешне всё обстояло пристойно. Формально Александр получил больше, чем его брат, Киев считался более значимым городом, чем Владимир. Но так было в домонгольское время. В 40-х годах XIII века Киев представлял собой поселение в 200 дворов, разорена была и составлявшая часть киевской территории «Русская земля». К тому же перед смертью Ярослав Всеволодович княжил не в Киеве, а во Владимире, и старший сын, по установившейся системе престолонаследия, должен был получить владимирский престол. Однако в Каракоруме решили по-иному, видимо, опасаясь усиления наиболее авторитетного в Северо-Восточной Руси князя20.

Лишь в конце 1249 года братья смогли вернуться на родину. Александр, при этом, в свои новые владения не поехал, а несколько месяцев пробыл во Владимире. Пребывание во Владимире, стольном городе Андрея Ярославича, с конца 1249 года по февраль 1250 года Александра Невского, его братьев – князей углицкого, ярославского, ростовского, белозёрского наводит на мысль, что при возвращении двух старших Ярославичей из Каракорума во Владимире был собран съезд русских князей, на котором должны были обсуждаться вопросы взаимоотношений с иноземной властью и распределения столов между князьями в настоящем и будущем21.

Судя по тому, что никаких ссор между князьями не последовало, Андрей не препятствовал достаточно длительному пребыванию в своей столице старшего брата, князьям удалось договориться о разделении власти и своих правах. Лишь после этого в 1250 году Александр вернулся на княжение в Новгород22.

Его правление в Новгороде Великом продолжалось без каких-либо эксцессов и потрясений. Однако когда на Руси стало известно о восхождении в 1251 году на каракорумский престол нового великого хана Менгу (Мунке), ставленника Батыя, Александр Невский вновь отправился в Орду (1252 год). Целью его поездки, судя по всему, было получение Владимирского великого княжения. Возможно, что эта акция была заранее обговорена Александром с братьями и другими князьями во время его пребывания во Владимире в 1249/50 году23.

После его отъезда Андрей и Ярослав Ярославичи подняли восстание против монголов, надеясь, что смена хана в Каракоруме позволит им избавиться от вмешательства Орды в русские дела. Однако их расчёты не оправдались. Сторонник Менгу Батый направил на Русь войска во главе с Неврюем («Неврюева рать»), который подавил восстание. Андрей бежал в Швецию, Ярослав остался на Руси.

Эти события, изложенные в разных летописях с некоторыми нюансами, дали повод историкам считать, что Александр Невский, выждав, когда его брат Андрей поднял восстание против иноземного гнёта, коварно воспользовался обстоятельствами и добился в Орде права на владимирский великокняжеский стол, наслав при этом на Русь ордынскую карательную экспедицию под командованием Неврюя24.

Однако Владимир Андреевич Кучкин считает, что наиболее достоверное и древнейшее описание этих событий содержится в Лаврентьевской летописи, согласно которой Александр отправился к Батыю за получением прав на Владимирский престол не после, а до выступления Андрея. Андрей же, по этой версии, поднял восстание, надеясь удержать Владимирское княжество, но вынужден был бежать. Александр, став в 1252 году князем Владимирским, заставил брата Ярослава обменять Переяславское княжество на Тверское, которое принадлежало Александру. После этого он еще более утвердил свое положение великого князя25.

Позднее, в 1253 году Ярослав Ярославович был приглашен на княжение в Псков, а в 1255 году – в Новгород. Причем новгородцы «выгнаша вон» своего прежнего князя Василия – сына Александра Невского. Но Александр, вновь посадив в Новгороде Василия, жестоко наказал дружинников, не сумевших защитить права его сына – они были ослеплены (согласимся, расправа была весьма жестокой!). После этого в Новгороде был сменен посадник, и к власти пришла «боярская партия», поддерживающая Александра.

Подобная связь новгородцев с князем Александром помогла Новгороду пресечь попытку Швеции и Дании построить опорную крепость на восточном, принадлежавшем Новгороду берегу реки Наровы26.

Базируясь здесь, шведы и датчане рассчитывали начать наступление на Вотландию и Ингрию, то есть земли води и ижоры, входившие в состав Новгородской республики. Узнав о действиях шведов и датчан, новгородцы послали послов с просьбой о военной помощи во Владимир к Александру Невскому и стали собирать собственное ополчение. Когда это стало известно шведам и датчанам, они поспешно погрузились на корабли и бежали за море. Александр привёл свои полки в Новгород, но противников уже не было. Тогда князь предпринял поход на Копорье, а оттуда направился в завоёванную за 7 лет до этого шведами землю «еми». Поход Невского на это племя в 1256 году – последний военный поход полководца – проходил в суровых зимних условиях, но закончился успешно27.

Позиции Швеции в земле еми оказались ослабленными, и внимание шведских феодалов было переключено с Новгорода на Финляндию. Вообще же в 1250-е гг. при Александре Невском статус Новгорода Великого заметно повысился. В 1254 году был заключен мирный договор Новгорода с Норвегией.

В начале 50-х годов XIII века происходят перемены и в семейной жизни Александра Невского. В 1251 году умерла его первая жена. В 1252 году Александр женился во второй раз, на Дарье Изяславовне. Вскоре у них родились сыновья: в 1255 году – Андрей, в 1261 году – Даниил.

Новый золотоордынский хан Берке (с 1255 года) ввел на Руси общую для покоренных земель систему обложения данью, получивший у русских название «ордынский выход». В 1257 году на Русь прибыли чиновники из Каракорума – «численники», проводившие по приказу великого хана исчисление и обложение налогами всего подвластного ему населения (подушная перепись населения).

Если для жителей Северо-Восточной Руси взимание монголами различных налогов и поборов становилось делом привычным, то для Новгорода такие выплаты были новыми и неприятными. Когда до новгородцев дошёл слух о том, что монголы будут брать у них тамгу и десятину, город восстал. На стороне новгородцев оказался даже правивший у них сын Александра Невского Василий. Восстание продолжалось около полутора лет28.

Понимая, что дальнейшее противостояние монголам может привести к их полномасштабному военному вмешательству, Александр лично навел порядок, казнив наиболее активных участников волнений. Вероятно, управление Новгородом Александр взял на себя, осуществляя свою власть через собственных наместников. Василий Александрович был схвачен и заключен под стражу. Новгород Великий был сломлен и подчинился приказу посылать дань в Золотую Орду. Новым новгородским наместником с 1259 года стал князь Дмитрий Александрович.

Тем не менее, полностью усмирить новгородцев князю не удалось. Когда зимой 1259-1260 годов в Новгород вторично приехали монгольские «численники», снова начались сильные волнения, которые не переросли в вооружённую борьбу только из-за вмешательства Александра29. Ему удалось, видимо, найти какой-то компромисс, который удовлетворил новгородцев.

В начале 60-х годов XIII века Волжская Орда («Золотая Орда») начала процесс отделения от Монгольской империи, превратившись в суверенное государство. Разладом между каракорумским и сарайским правительствами немедленно воспользовались на Руси.

Во многих суздальских городах произошли восстания против сидевших здесь имперских чиновников. Александр Невский поддержал эти выступления, рассылая грамоты с призывом «тотар побивати»30.

В Золотой Орде на эти действия смотрели сквозь пальцы, поскольку дело шло о ликвидации превратившейся в чуждую структуру власти. Однако, став самостоятельными, золотоордынские ханы начали испытывать недостаток в вооружённых силах. В 1262 году хан Берке потребовал произвести военный набор среди жителей Руси, поскольку возникла угроза его владениям со стороны иранского правителя Хулагу. Александр Невский вынужден был отправиться в Орду, чтобы как-то смягчить требования хана. Хан Берке задержал русского князя в Орде на несколько месяцев31. Летописец сообщает, что Александр удержал хана Берке от похода и не пустил его на Русь.

Только осенью Александр получил возможность вернуться во Владимир, но по дороге занемог и 14 ноября 1263 года, приняв постриг, скончался в Городце. Тело его было погребено во владимирском монастыре Рождества Пресвятой Богородицы.

Краткая биография Александра Ярославича, которую мы наряду с небольшими новеллами о геополитическом положении Северо-восточной Руси середины XIII века, привели в данной статье, позволяет нашим читателям и самостоятельно написать портрет великого князя. Однако для полноты картины предоставим слово русским историкам, которые дополнят наш исторический портрет Александра Невского новыми тонами.

 

Часть II. (историографическая)

Так всё-таки, кто же Вы, князь Александр Невский?

В историографии данной проблемы нет однозначной оценки деятельности Александра Ярославича Невского, взгляды историков на его личность и результаты его деятельности разные, порой прямо противоположные.

Борисов Н. С. Констатирует, что «любители разрушать мифы постоянно «подкапываются» под Александра Невского, и стараются доказать, что и брата он предал, и татар он навёл на русскую землю, и вообще непонятно, за что его великим полководцем считают. Такая дискредитация Александра Невского постоянно в литературе встречается. Каким он был на самом деле? Источники не позволяют на 100 % сказать»32.

Традиционно в отечественной историографии выделяют три основных точки зрения на личность и деятельность Александра Невского: каноническую, евразийскую и критическую.

В канонической версии Александр Невский рассматривается как святой. По мнению большинства историков, в XIII веке Русь подверглась ударам с трёх сторон – католического Запада (в лице шведов, датчан и немцев – С. Ф.), монголо-татар и Литвы. Александр Невский проявил талант полководца и дипломата, заключив мир с наиболее сильным (но при этом более веротерпимым) врагом – Золотой Ордой – и отразив нападение немецких рыцарей, защитив православие от католической экспансии. Эта трактовка официально поддерживалась властью, как в дореволюционные, так и в советские времена. Идеализация Александра Невского достигла апогея перед Великой Отечественной войной, во время и в первые десятилетия после неё. В популярной культуре этот образ был запечатлён в фильме «Александр Невский» Сергея Эйзенштейна33. Например, сторонником данной точки зрения, являлся уже упоминаемый нами В. А. Кучкин.

Лев Гумилёв как представитель евразийской исторической школы видел в Александре Ярославиче Невском сторонника возможного русско-татарского союза. Он утверждал, что в 1251 году «Александр приехал в орду Батыя, подружился, а потом побратался с его сыном Сартаком, вследствие чего стал сыном хана и в 1252 году привел на Русь татарский корпус с опытным нойоном Неврюем»34. С точки зрения Л. Н. Гумилёва, дружеские отношения Александра Невского с правителями Золотой Орды позволили ему наладить с татарами мирные отношения, что способствовало взаимообогащению русской и монголо-татарской культур.

Третья группа историков, в целом соглашаясь с прагматичным характером действий Александра Невского, считает, что объективно он сыграл отрицательную роль в истории России. Скептически настроенные историки (в частности Феннел, а вслед за ним Игорь Данилевский, Сергей Смирнов) считают, что Александра Невского интересовала только собственная безграничная власть. И ради этого он выступал настоящим душителем русских вечевых свобод35. По их мнению, образ святого князя Александра Невского чрезмерно идеализирован. Александр Невский сознательно пошёл на союз с татарами, чтобы использовать их для укрепления личной власти. В долгосрочной перспективе его выбор предопределил формирование на Руси деспотической власти36.

Здесь, нашим читателям, необходимо дать одно разъяснение. По мнению сторонников критического направления в историографии деятельности Александра Невского, основным мотивом всей жизни князя было установление личной, ничем неограниченной власти на Руси. И для этого пошёл на союз с монголами, уничтожил русскую вечевую демократию, заложив основы московской деспотической государственности. В этой связи хотелось бы заметить, что большинство историков данного направления почему-то забывают о разгроме русских княжеств Батыем, ведь для того, чтобы сопротивляться монголо-татарам были необходимы людские, материальные и финансовые ресурсы. А были ли они у Александра в 1246 или в 1252 году? Или ему ради торжества либеральных ценностей и союза с Европой нужно было пожертвовать собственной страной, утопив её в крови татарских набегов?

Выбирая союзников, он отдавал себе отчёт в том, что Рим далеко, а татары как раз рядом и в любой момент готовы двинуть свои рати на русские земли. Вот и думай после этого кем быть: татарофилом или сторонником союза с Европой. Поможет Европа или римский папа или не поможет большой вопрос, ведь от Европы до Владимира сотни километров, а вот татарская конница в течение нескольких дней спокойно добиралась до суздальских земель, сжигая, грабя и убивая на своём пути всех и вся.

Поэтому выбор Александра был вполне логичным и оправданным. Он выбрал себе союзника, который как раз вполне конкретно мог помочь и помогал против западной агрессии, но при этом требовал за это установления вассальных отношений и дани (требования для того времени, кстати, самые, что ни на есть нормальные). Дань была высокой? Ну что ж поделаешь, проигрывая войну нужно помнить о том, что придётся кормить чужую армию, а русские войну определенно проиграли.

Но зато Александр сумел сохранить православную веру как духовную матрицу русского народа и автономию во внутренних делах, чего католики ему точно бы не обеспечили. Для этого достаточно вспомнить судьбу православного населения Великого княжества Литовского и Русского.

А вот то, что потомки Александра установили деспотическую власть, непосредственного отношения к князю и вовсе не имеет, так как это были их собственные грехи.

Рассмотрим теперь взгляды отдельных представителей исторической науки.

В целом многие дореволюционные, советские и российские историки позитивно оценивали личность и деятельность Александра Ярославича Невского. Абсолютное большинство представителей исторической науки признают, что Александр Невский был мудрым государственным деятелем, дипломатом, талантливым полководцем, заложившим традиции взаимоотношений России с Востоком, основанные на национальной и религиозной терпимости.

Николай Михайлович Карамзин в «Истории государства Российского», характеризуя личность Александра Невского писал: «Одаренный необыкновенным разумом, мужеством, красотою величественною и крепкими мышцами Самсона. Народ смотрел на него с любовию и почтением; приятный голос сего Князя гремел как труба на Вечах. В дни общих бедствий России возникла слава Александрова».

Другой известный русский историк Николай Иванович Костомаров в своей главной работе «Русская история в жизнеописании ее главнейших деятелей» охарактеризовал вклад Александра Невского в русскую историю следующим образом: «Человек, который смог поставить Русь в такие отношения к разным врагам, при которых она могла сохранить свою государственность, который положил твердое основание на будущие времена дальнейшему исполнению этой задачи, по справедливости может называться истинным представителем своего века. И этот человек – князь Александр Ярославич». 

Лев Николаевич Гумилёв – советский историк, сын двух великих русских поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилёва в книге «Древняя Русь и великая степь» писал: «в середине XIII века на земле было две могучие системы: первая теократия папы Иннокентия IV, и монгольский улус кочевников Чингиза», а между этими политическими гигантами возникли два маленьких этноса которым принадлежало будущее: Литва и Великороссия. С их рождением тесно связаны имена Миндовг и Александр Невский.

В другой своей работе – «От Руси до России: очерки по русской истории» Лев Николаевич пишет: «Александру предстоял тяжёлый выбор союзника. Ведь выбирать приходилось между Ордой, в которой погиб его отец, и Западом, с представителями которого новгородский князь был хорошо знаком ещё со времён Ледового побоища. Нужно отдать должное Александру Ярославичу:  он великолепно разобрался в этнополитической обстановке и сумел встать выше своих личных эмоций ради спасения Родины»37.

Таким образом, по мнению Л. Н. Гумилёва, «заслуга Александра Невского заключалась в том, что он своей дальновидной политикой уберёг зарождавшуюся Россию…»38.

И далее: «Жертвенное поведение Александра Ярославича и его соратников… разительно отличается от нравов… удельных князей, сформулированная Александром доминанта поведения – альтруистический патриотизм – на несколько столетий вперёд определила принципы устроения Руси. Заложенные князем традиции союза с народами Азии, основанные на национальной и религиозной терпимости, вплоть до XIX столетия привлекали к России народы, жившие на сопредельных территориях…»39.

Георгий Владимирович Вернадский, сын великого русского учёного Владимира Ивановича Вернадского в своей работе «Два подвига святого Александра Невского» сообщает: «Александр Невский – образец осторожности; но он не был мучеником ни за веру, ни за благородные чувства. Национальная церковь канонизировала этого государя, более мудрого, чем героического… Александр Ярославич, подобно Даниилу Романовичу – богато одаренная личность в отношении и духовном и физическом».

У Георгия Владимировича есть и более подробное описание деятельности Александра Невского как политического деятеля, внёсшего огромный вклад в российскую историю, причём данное в сравнении с другим столпом древнерусской истории – Даниилом Галицким, которое он оставил в своей работе «Монголы и Русь». Историк сообщает, что отличались, прежде всего, мотивы поведения князей. «В первую очередь, важна географическая разница между двумя русскими государствами. Галич находился от Сарая значительно дальше, чем Владимир. Поэтому Александр Невский, в отличие от галицкого князя, не мог питать надежд на отстаивание своей независимости от хана». Даниил Романович определенно рассчитывал на поддержку Запада, которому Александр Невский просто не доверял. Вернадский считает, что «существовала отчётливая разница в характере западных государств, с которыми князьям приходилось иметь дело. Несмотря на конфликты князя Даниила с Польшей и Венгрией, правители обеих этих стран были не более чем его соперниками... С точки зрения социальной и психологической… Польша и… Венгрия относились к… центральноевропейской среде», так же как и Галич, и Волынь. «И наоборот, тевтонские рыцари, и шведы… были… непримиримыми врагами Руси... Александр знал, что если он когда-либо получит помощь Запада, то эта помощь будет оказана только на продиктованных Западом условиях. Получение защиты со стороны тевтонских рыцарей повлекло бы за собой, признание их сюзеренитета… Северная Русь была бы разделена между тевтонскими рыцарями и монголами... Александр предпочёл остаться лояльным по отношению к монголам, нежели делить страну». По-разному князья относились и к делам церковным. Для Даниила Галицкого римско-католическая церковь являлась церковью соседних стран, с которыми он находился в равном положении. О чём свидетельствуют хотя бы частые междинастические браки между русскими, венгерскими и польскими правящими домами. Для Александра римско-католическую церковь представляли рыцари-крестоносцы, которые определенно стремились завоевать русские земли, подчинив их своей власти. «К этому следует добавить и различие между двумя князьями в духовном отношении. Александр представляется более горячим поборником греко-православной церкви, нежели Даниил...». «Выдающийся военачальник, Александр Невский был… здравомыслящим государственным деятелем, чтобы принять как неизбежное курс на сдержанность, как бы это ни было трудно. И, взяв этот курс, он не собирался отклоняться от него, что позволяло ему добиваться своих целей, даже когда это касалось мятежных новгородцев»40.

Г. В. Вернадский ещё в 1925 году написал, что «Александр Невский, дабы сохранить религиозную свободу, пожертвовал свободой политической, и два подвига Александра Невского – его борьба с Западом и его смирение перед Востоком – имели единственную цель – сбережение православия как источника нравственной и политической силы русского народа»41.

Великим русским историкам вторит и современный исследователь А. Н. Сахаров, который в своей работе «История России с древнейших времен до конца XVIII века», пишет: «Умный и дальновидный государственный деятель» с «жестким упорным характером», «наиболее авторитетный князь на Руси», его «дипломатичный талант был широко известен», «восстановив на Руси порядок, все свои силы и организаторский талант направил на возрождение Руси».

Однако в историографии встречаются и менее благосклонные оценки деятельности Александра Ярославича Невского.

Так, например, И. Н. Данилевский в работе «Александр Невский: парадоксы исторической памяти» пишет, что традиционный образ князя как гениального полководца и патриота сильно преувеличен. Историк акцентируют внимание на свидетельствах, в которых Александр Невский выступает властолюбивым и жестоким человеком. Им также высказываются существенные сомнения насчёт масштаба ливонской угрозы Руси и реального военного значения столкновений на Неве и Чудском озере42.

Валентин Лаврентьевич Янин убеждён, что «Александр Невский, заключив союз с Ордой, подчинил Новгород ордынскому влиянию. Он распространил татарскую власть на Новгород, который никогда не был завоеван татарами. Причём выкалывал глаза несогласным новгородцам, и много за ним грехов всяких»43.

А. М. Амманн считал, что «Александр Невский совершал ошибку, когда отверг союз с папством и подчинился власти татар. Эта позиция «положила предел западному культурному влиянию на многие десятилетия». Амманн приписывает Александру «полное отвращение к Западу», а также нежелание того, чтобы «Россия стала предпольем европейской крепости в оборонительном сражении с татарами». Папа предполагал включить в оборонительный фронт всю Россию, а когда это не удалось, то он призвал всех, на кого он имел влияние, к борьбе с татарами и их союзниками, то есть с русскими. Активная деятельность курии в 1250-1260 годах привела к унии с Римом Литву с западно-русскими землями и Галицко-Волынскую страну. Затем произошёл разрыв – ответный удар враждебного Риму Востока, который предопределил судьбу Северной России и земель, которые она впоследствии «будет собирать»44.

Действительно, как пишет Л. Н. Гумилёв, «к сожалению, среди современников… политический курс Александра Ярославича популярностью не пользовался. Никто не думал благодарить князя за его героические усилия по спасению Русской земли. Большинство новгородцев твердо придерживались прозападной ориентации…»45.

Однако очернение личности и деятельности Александра Невского иногда переходит даже пределы разумности и обыкновенного приличия.

Так, ректор РГГУ Ю. Н. Афанасьев вообще как-то заявил, что «Святой благоверный князь Александр Невский фактически является первым русским «коллаборационистом», исключительно ради удовлетворения собственных политических амбиций предавшим интересы Руси. Именно Александр Невский… впервые «попрал русскую свободу», вступив на путь позорного подчинения азиатским завоевателям. Отвергнув помощь Запада в борьбе с нашествием орд Батыя, именно он, более всех прочих русских князей, оказался виновен в последующем оформлении почти двухсотлетнего татарского ига над Россией. Причём данное высказывание российского либерала, по известной традиции (традиции многовековой рабской зависимости российских «просвещенных» авторов от идейной установки с Запада), самым теснейшим образом совпало с точкой зрения современного английского исследователя Джона Феннела, который в опубликованной в 1989 году в России книге «Кризис средневековой Руси» также крайне одиозно рассматривает деятельность Александра Невского, доказывая, что политика этого русского князя в отношениях с монголо-татарами была именно предательской. Что в 1252 году Невский совершил преступление, помешав своим родным братьям, Андрею и Ярославу, поднять восстание против татар, тем самым якобы положив «конец действенному сопротивлению русских князей Золотой орде на многие годы вперёд». И что, следовательно, «требуется беспредельная щедрость сердца, чтобы назвать его политику самоотверженной»46.

Самое страшное, что подобные сентенции начинают заноситься в массовое сознание русских людей, так как подобная точка зрения превращается в доминирующую в учебниках, а также во всех доступных нашим гражданам СМИ.

 

Часть III. (историософская)

Или почему Александр Невский не был коллаборационистом?

При написании данной статьи мы не стремились найти истину в последней инстанции, мы не пытались навязать хоть кому-нибудь нашу точку зрения, мы не ставили перед собой задачи нарисовать объективную картину событий, в которых участвовал Александр Невский, мы хотели дать свою собственную сугубо субъективную оценку личности и деятельности этого, по-нашему мнению, великого, выдающегося государственного деятеля России XIII века. И это только, во-первых.

   Во-вторых, в современной России почему-то пытаются развенчать всех исторических героев прошлого, так сказать низвергнуть их с пьедестала, прикрываясь поиском исторической правды. Наши либеральные историки, брызгая слюной, доказывают, что Александр Невский был ярым коллаборационистом, «неким таким обервешателем», предателем исторических интересов России и демократических общечеловеческих ценностей, а значит виновником того, что народ наш свернул со столбовой дороги европейской цивилизации.

Мы же, напротив, уверены, что русская православная церковь совершенно справедливо канонизировала князя Александра, совершившего поистине духовный подвиг по спасению русского народа от католической угрозы, которая, кроме материального порабощения, несла в себе ещё культурно-нравственное иго. 

Неслучайно, уже в 1280-х годах во Владимире начинается почитание Александра Ярославича Невского как святого, в XVI веке он был официально канонизирован Русской православной церковью.

Многим современникам и ближайшим потомкам Александра Невского почему-то не казалось, что он вёл себя как-то неправильно по отношению к Золотой Орде, наверное, потому что могли реально сопоставить опасности, исходящие от Запада и Востока, и выбрать из двух зол меньшее.

Александр Невский был единственным православным светским правителем не только на Руси, но и во всей Европе, который не пошел на компромисс с католической церковью ради сохранения власти. В условиях тяжёлых испытаний, обрушившихся на Русь, Александр Невский сумел найти в себе силы для противостояния западным завоевателям, снискав славу великого русского полководца, а также заложил основы взаимоотношений с Золотой Ордой. Прав был всё-таки Г. В. Вернадский писавший, что «Александр Невский, дабы сохранить религиозную свободу, пожертвовал свободой политической» с целью «сбережения православия как источника нравственной и политической силы русского народа»47.

В-третьих, либеральные политики и идеологи в своём раболепии перед Западом переходят уже просто все разумные границы. Ладно, когда они считают, что Невская битва и «Ледовое побоище» совершенно обыденные события европейской истории, тут действительно можно по-разному оценивать их масштабы.

Но вот, когда они своими «грязными» руками (а они у них точно нечистые после участия в идеологической войне против своей собственной страны!) начинают касаться памяти русского святого и говорить нам, что сам Александр Невский персонаж никчёмный, так – мелкий деспот с окраины Европы, поправший все демократические свободы, а иногда просто изверг и садист, убивавший русских людей по чём зря, ну прямо как Ленин или Сталин в первой половине XX века, то здесь уже не выдерживает нервная система нормального человека. Хочется забыть о правилах ведения дискуссии и крикнуть: «Заткнитесь!».

Мы считаем, что разрушение таких светлых образов русской истории как образ святого князя Александра Невского, пусть немного идеализированного и даже мифологизированного в нашем сознании, опасно, очень опасно и чревато для нашего будущего!!!

Ведь подобные действия уничтожают историческую память народа!

Разрушение исторической памяти опасно для любого общества, так как разрушает крепы, связующие людей в единое целое – народ. В данных обстоятельствах лучше иногда сохранить преувеличенные представления людей о тех или иных событиях прошлого, нежели разрушить всякие представления людей о своей истории вообще. Национальная и культурная самоидентификация человека возможна только в условиях наличия исторической преемственности поколений, когда отцы передают своим детям добрую память о своих предках, героизируют прошлое. В противном случае в обществе не остаётся ничего святого, и оно начинает распадаться.

Как пишет в своей статье «Историческое сознание и историческая память. Анализ современного состояния» российский историк Жан Терентьевич Тощенко: «…Историческая память не только актуализирована, но и избирательна – она нередко делает акценты на отдельные исторические события, игнорируя другие… В этой ситуации историческая память нередко персонифицируется, и через оценку деятельности конкретных исторических личностей формируются впечатления, суждения, мнения о том, что же представляет особую ценность для сознания и поведения человека в данный период времени. Историческая память, несмотря на определенную неполноту, обладает все же удивительной особенностью удерживать в сознании людей основные исторические события прошлого вплоть до превращения исторического знания в различные формы мировоззренческого восприятия прошлого опыта, его фиксации в легендах, сказках, преданиях.

…Следует отметить такую особенность исторической памяти, когда в сознании людей происходит гиперболизация, преувеличение отдельных моментов исторического прошлого, ибо она… не может претендовать на прямое, системное отражение – она скорее выражает косвенное восприятие и такую же оценку прошлых событий»48.

И наконец, последнее. Сегодня многие литераторы и историки ударились в поиски правды, ради того, чтобы вписать своё имя в историческую книгу памяти России, подзаработав при этом не много денежных знаков, и для этого готовы глумиться над всем, что угодно, даже над вещами серьёзными, такими как историческая память народа.

Ну, представьте хотя бы на мгновение, как должен относиться российский гражданин к информации, что монголо-татарского нашествия вообще не было, а Батый это коллективный псевдоним Ярослава и его сына Александра, которые и организовали разорение русских земель в период с 1237 по 1241 годы с целью установления собственной безграничной власти.

Известный автор детективных романов А. А. Бушков вовсе дописался до того, что монголо-татары и орда были войском князей северо-восточной Руси – Ярослава и Александра (правда, справедливости ради следует отметить, что в более поздних работах он от подобных взглядов отказался). От таких пассажей у взрослых часто голову сносит, а подумайте, что должно твориться в головах наших детей? Ведь дети элементарно не понимают, где находится историческая правда – в учебниках истории или в новых «исследованиях» «не замшелых» и «не закостенелых» историков-нетрадиционалистов.  

Авторы «исторических сенсаций» то ли не понимают, что они творят, то ли на это и рассчитывают, публикуя свои, с позволения сказать «труды», основанные на новом источниковедческом материале.

Вдумайтесь россияне, если Александр Невский совершенно напрасно боролся с немецкими, шведскими и датскими крестоносцами, то и Гитлера мы победили, получается, напрасно, его-то программа действий по отношению к русским недочеловекам не сильно отличалась от «замечательной» ливонской программы борьбы с православными еретиками, которых Богу были противнее самого чёрта: их или вырезали под корень, или превращали в холопов Ордена. При таком подходе все исторические персонажи Великой Отечественной войны 1941-1945 годов тоже действовали неправильно: нужно было сдаться врагу и нас бы давно научили жить как в Европе.

Мы, конечно, утрируем!

Но попытки пересмотра результатов Второй мировой войны уже предпринимаются: Япония открыто претендует на Южно-Курильские острова, Германия робко заявляет о своих претензиях на Калининградскую область, в Эстонии, Латвии и Литве ветераны СС устраивают парады, а лидеры прибалтийских государств претендуют на компенсации от России за годы советской оккупации и многое другое.

 Каким будет будущее страны, если мы пишем всякие гадости о святом Александре Невском, который своей политикой заложил основы будущей русской государственности?

Сейчас можно много говорить об альтернативах русской истории таких как, например, объединение русских земель под скипетром литовских князей. Но господа, простите великодушно, исторический опыт чётко свидетельствует о том, что литовцы, чтобы не раствориться в русской среде во многом осознанно пошли на унию с католической Польшей, где положение православного населения было отнюдь не привилегированным, а как раз совсем наоборот. А ведь православие в те времена было отнюдь не пустым звуком – оно во многом определяло национальное самосознание русских. Быть русским и быть православным – это в XIII веке было неразрывно связано между собой как быть мусульманином и не пить вина, или быть евреем и не есть свинины. Социокультурный тип русской цивилизации во многом определялся православием в религиозном, культурном, философском и идеологическом отношениях.

Да и сохранилась вообще русская нация в принципе бы при подобном раскладе? Или либералам на это тоже наплевать?

Теперь по поводу другой альтернативы политики Александра Невского – политике галицкого-волынского князя Даниила Романовича, принявшего в 1253 году из рук папы Римского королевскую корону.

Действительно Даниил Галицкий своими силами (без союзников из Северо-Восточной Руси, без католизации подвластных земель и без сил крестоносцев) смог нанести ордынцам серьёзное поражение, что повлекло разрыв с Римом и Литвой. Даниил собирался организовать поход на Киев, но не смог этого сделать из-за столкновения с литовцами. Литовцы были отбиты от Луцка, после чего последовали галицко-ордынские походы на Литву и Польшу, разрыв Миндовга с Польшей, Орденом и союз с Новгородом49. Но «популярные» историки почему-то не сообщают о причинах совместных галицко-ордынских походах на Литву и Польшу! А ведь причина-то банально до невозможности. В 1259 году Бурундай потребовал, чтобы галицкий король приехал к нему, но тот отправил за себя своего сына Льва, а сам уехал в Польшу. Бурундай вынудил Романовичей срыть укрепления нескольких волынских городов, включая Владимир-Волынский, и совместно с Васильком вторгся в Польшу и взял Сандомир50.

Конечно же, любая победа важна, но вот только победы Даниила привели его страну к краху, так как Галицко-Волынская Русь к 1340 году потеряла свою независимость и была поделена между Польшей и Литвой. К вящей радости наших либералов вошла-таки в Европу!

Так что предательство Невского носит весьма относительный характер. И оценивать его действия сиюминутными соображениями нельзя, так как, если монголам так легко и практически без боя удалось заставить независимого правителя,  находившейся совсем не рядом с Ордой страны срыть укрепления вокруг городов, то это, прежде всего, свидетельствовало об её несомненной мощи.

Северо-Восточную Русь монголо-татары точно бы подвергли очередному разгрому! Вот какой выбор был у Александра.

Так был ли он коллаборационистом? Был ли предателем интересов Руси? Или же, быть может, просто правильно оценил ситуацию, поступив разумно?

Александр Невский вёл себя подобающе моменту, и, если врага невозможно победить, то нужно было сделать его своим союзником. И выбрал он наиболее сильного и опасного для русских земель, на тот момент, врага – Золотую Орду, а то, что выбор сделан был не в пользу Европы, так в том его вины быть не может.

Разумно?

Абсолютно!

Но с каких это пор разумная политика правителя в сложившихся исторических условиях стала предательством, господа либералы?

Любил ли Александр Невский своё Отечество?

Безусловно!

Мы думаем, что людям, искренне любящим своё Отечество не может быть всё равно, кем были их предки: героями или предателями!

Поэтому не будем возводить напраслины на святое имя великого русского князя Александра Невского.

Не случайно же, что Петр I – первый российский император, обосновывая претензии России на прибалтийские земли, обратился к образу святого Александра Невского, тоже победившего шведов и ливонцев. В 1724 году Петр Великий основал в Санкт-Петербурге монастырь в честь Александра Невского (ныне Александро-Невская лавра) и повелел перевезти туда останки князя. Этот факт, по-нашему мнению, может свидетельствовать только об одном – Пётр Алексеевич выбрал своего великого предка в качестве покровителя новой столицы, а значит и всей империи в целом. В 1725 году императрица Екатерина I учредила орден Александра Невского – одну из высших наград России, существовавших до 1917 года. Во время Великой Отечественной войны в 1942 году был учрежден советский орден Александра Невского, который получали высшие командиры Красной Армии. Все эти факты говорят нам об отношении наших предков к святому Александру Невскому, который в народной памяти остался великим защитником земли Русской.

Таким образом, мы считаем, что позитивный образ святого князя Александра Ярославича Невского должен поддерживаться на государственном уровне, а данная позиция государства должна отображаться в учебной и художественной литературе, на телевидении, в кинематографе и в печатных СМИ. Государство обязано законодательно защитить светлый образ русского святого путём создания исторического мифа. Прежде, чем говорить о самом мифе, сформулируем основные заслуги Александра Ярославича Невского перед Отечеством.

Во-первых, Александр Невский сумел остановить шведско-немецкую и римско-католическую агрессию против русских земель, чем не только обезопасил северо-западные границы Руси, но и заложил основу русско-ливонских отношений вплоть до середины XVI века. Может сожалеть о том, что мы не стали европейцами, но жалеть о том, что мы сохранили самобытность, наверное, не стоит.

Во-вторых, Александр Ярославич, в условиях полностью разорённого монголо-татарами государства и при непосредственной угрозе завоевания Руси католическими странами, выбрал союз с Золотой Ордой, правители которой отличались веротерпимостью и способны были оказать действенную поддержку против западных агрессоров. Платой за такой союз являлась выплата дани – «ордынский выход». Однако дипломатические успехи Александра позволили русским землям избежать участия их войск в завоевательных походах Золотой Орды, более того русские князья собирали дань самостоятельно без вмешательства ордынских чиновников во внутренние экономические отношения русских земель. Хотя антиордынские восстания против сборщиков дани – баскаков и унесли немало русских жизней, но борьба того стоила, так как при подобном раскладе русские земли могли накапливать силы для борьбы за освобождение от монголо-татарского ига. Кроме того, сюзеренитет ханов Золотой Орды над русскими землями позволил на время прекратить княжеские междоусобицы на Руси, что во многом способствовало хозяйственному восстановлению после монголо-татарского нашествия и консолидировало русские земли.

В-третьих, Александр Невский, естественно, не без помощи православных иерархов добился привилегированного положения православной церкви при дворе золотоордынских ханов. Русские не только открыли представительство в столице Золотой Орды – в Сарае (там функционировало православное епископство), но и добились освобождения церкви от уплаты ордынских налогов. Данное обстоятельство часто не учитывается историками при анализе политической деятельности князя Александра, однако напрасно, так как православная церковь в те годы – это не только идеология и религия, но и ещё образование, и культура, а значит, основной заслугой святого князя Александра является сохранение самобытности русской цивилизации и русской культуры!!!

В-четвёртых, дальновидная политика великого князя Александра Невского позволила Руси сохранить политическую автономию в рамках Монгольской империи, а затем и Золотой Орды. Да, русские князья получали ярлык на правление (то есть подтверждали своё право на власть и были соответственно ограничены в определении внешнеполитических вопросов), но при этом были полностью самостоятельными в принятии внутреннеполитических решений. Татары жили далеко и не вмешивались во внутренние дела. Набеги, «ордынский выход» и зависимость от Орды, конечно же, были неприятностью, но, тем не менее, это лучше, чем быть завоеванным, войдя в состав вражеского государства. Русские смогли остаться хозяевами своей страны и сохранить свободной душу народа, его религиозность, а значит и шанс на освобождение.

И наконец, в-пятых, Александр Невский сохранил самобытное развитие русской цивилизации ещё и потому, что уверено, пошёл на контакт с цивилизацией Востока, превратив русскую цивилизацию в евразийскую, заметно расширив горизонты её развития.

Межэтнические и межконфессиональные контакты обогатили русский язык и культуру, русские стали более веротерпимее к представителям других религиозных общин, многие представители золотоордынской элиты, переходя на русскую службу, повышали мобильность русского правящего класса и обороноспособность страны, впоследствии русские смогли освоить огромные пространства Азии от Волги до Тихого океана, начав свой фронтир «встречь солнцу».

Евразийская государственность совмещала в себе черты Европы и Востока, но подумайте сами, разве в этом нет логики? Но, именно, в этом и наша сильная сторона: русская цивилизация как бы сублимирует опыт Европы и Азии, делая его азиатские черты немного европейскими и наоборот!

Мобилизационным же наше государство стало, главным образом, в силу климатических (географических) причин, а не из-за субъективных особенностей личности московских князей, потомков Александра Ярославича.

Можно ли в нашем диком климате, с низкой урожайностью, коротким летом, малочисленным населением, жить иначе?

Если мы даже в XX-XXI веке уже 25 лет не можем построить гражданское общество, демократическое государство и рыночную экономику, то можно ли было то же самое сделать в XIII, XIV, XV или XVI веках?

Думаем, нет!

Подумайте читатели, когда Вы слышите, что мы европейцы о том, где расположены две трети территории России.

В Европе или в Азии? Это чистая география.

А в культурологическом смысле ответьте себе на другой вопрос: стоит ли отказываться от «азиатской» части русской культуры и «Души» в пользу призрачных европейских ценностей?

В нас много европейского, но всё ли?

И плохо ли то, что мы не такие как немцы, французы, англичане или чехи?

Нам нужно строить рынок, гражданское общество и правовое государство? Но стоит ли для этого ломать сами устои русской цивилизации? Ведь японцы, корейцы, китайцы, сингапурцы, малайцы, тайцы, израильтяне и многие другие строят всё это, сохраняя матрицы своих цивилизаций, проводя осознанную и обдуманную модернизацию экономики и политической системы.

Почему же мы как фетишисты какие-то готовы бросить на алтарь победы демократии и общечеловеческих ценностей – буквально всё, включая собственную душу?

Вот это всё не понятно!

Ведь, когда крупные государственные чиновники и деятели культуры начинают говорить о том, что не было никогда у нас демократии и свободы, поэтому у народа нашего нет никакого опыта в создании гражданского общества и правового государства, а значит, русский народ неправильный и его следует переделать, уже даже не смешит, а пугает. Особенно смешно и страшно, когда начинают говорить о коррупции, которая свой исторический путь начала с монголо-татарских времён, ведь московские князья утаивали части дани от своего сюзерена – хана Золотой Орды. Улыбку и ужас вызывает и то, как те же люди доказывают с пеной у рта, что мы можем и должны жить как в Европе. Хотя толком объяснить данного пассажа никак не могут. Просто – должны! И начинают в который раз строить демократию, президентскую или парламентскую республики и так далее.

А в итоге, как в той кэвээновской шутке: «Всё равно КПСС получается!».

Неужели трудно понять, что, несмотря на то, что в нас много европейского, мы не Европа, а совсем другая цивилизация, другой, так сказать культурологический тип. У нашего народа имеется особый менталитет, непохожий ни на европейский, ни на азиатский.

Заслуга святого князя Александра Невского в том и заключается, что он это понял, потому и выбрал веротерпимых татар, которые не вмешивались во внутреннерусские дела, что способствовало сохранению русской цивилизации и самобытного пути развития России.

Выбрав Азию в свои союзники, предпочтя им «светлооких и правильных» европейцев, он лично обидел многих современных либеральных политиков и историков, ведь поступил-то, по их мнению, опрометчиво.

Только есть одно существенное «но» – русский народ, который, во многом благодаря русской православной церкви, до сих пор чтит память об этом светлом князе и помнит его как выдающегося полководца и великого подвижника Руси!

А, если это у кого-то вызывает раздражение и «идеологический зуд», то это уже совсем другая история! 

***

Теперь, уважаемые читатели, давайте попробуем вместе с Вами создать исторический миф об Александре Невском как об одном из самых величайших политических деятелей средневековой Руси.

Александр Ярославич Невский (1221-1263) – князь Новгородский (1236-1240, 1241-1252 и 1257-1259), великий князь Киевский (1249-1263), великий князь Владимирский (1252-1263), знаменитый русский полководец родился 13 мая 1221 года.

В условиях тяжелейшего по социально-экономическим, политическим и культурным последствиям монголо-татарского нашествия на Русь (1237-1241 годы) сумел отразить шведскую (1240 год – Невская битва), датско-немецкую («Ледовое побоище») и литовскую агрессию. В 1243 году заключил мир с Ливонским Орденом, ставшего фундаментом русско-немецких отношений в Прибалтике вплоть до середины  XVI века, урегулировал русские отношения со Швецией и Норвегией.

В сложившейся ситуации (наличие одновременной угрозы с Запада – в лице Швеции, Дании, Ливонского ордена и Литвы и с Востока – монголо-татары) вынужден был пойти на заключение военно-политического союза с Золотой Ордой, которая в данной ситуации могла оказать действенную военную помощь в борьбе с католической агрессией.

В результате чего русские земли попали в политическую (выдача ярлыков на княжение и вассалитет по отношению к хану) и экономическую («ордынский выход») зависимость от Золотой Орды, длившейся свыше 240 лет (до 1480 года).

Несомненной заслугой Александра Невского стало то, что ему удалось добиться от ханов Золотой Орды сохранения русского самоуправления и привилегированного положения русской православной церкви.

Другой альтернативы у Александра Невского не было, так как разорённая монголо-татарами Русь (особенно её северо-восточная и южная части) не имела никаких реальных возможностей для противостояния с Монгольской империей и её преемницей – Золотой Ордой. При наличии угрозы с Запада – это грозило уничтожением русской православной цивилизации, так как сил для реального сопротивления монголо-татарам и западным крестоносцам одновременно у Руси не было.

Установление зависимости от Золотой Орды потребовало от Александра Ярославича Невского проведения жесткой (порой даже жестокой!) внутренней политики, ориентированной на подавление недовольства отдельных русских земель (антиордынские восстания в 1250-е годы произошли практически во всех городах северо-восточной Руси).

Александр Невский был канонизирован Русской православной церковью при митрополите Макарии на Московском Соборе 1547 года.

Умер Александр Ярославич Невский 14 ноября 1263 года (по одной из версий был отравлен в Орде).

 

Эпилог

Или почему мы восхищаемся Александром Невским?

Вы знаете, нам почему-то определенно кажется, что с эпохи Александра Невского началось культурное и военно-политическое противостояние России и Европы. Победа русских на Чудском Озере у Вороньего камня над ливонскими рыцарями стала неким культурно-историческим Рубиконом, за которым две цивилизации пошли совершенно разными путями.

Нельзя следовать вслед за такими либеральными оценками личности и деятельности Александра Невского: «Так закончилось то, что многие историки называют одной из величайших побед русских в XIII веке: сокрушением крестового похода тевтонских рыцарей против Новгорода и Пскова, разгромом немцев, героической обороной западных границ от папской агрессии, решающим поворотом в отношениях между Русью и Западом и т. д. ...Была ли эта победа столь великой? Явилась ли она поворотным моментом в русской истории? Или это просто митрополит Кирилл или кто-то другой, написавший «Житие», раздул значение победы Александра, чтобы скрасить в глазах своих современников последовавшее раболепствование Александра перед татарами? Как обычно, источники того времени не помогают ответить на такого рода вопросы. …Претензию Александра представить себя могучим защитником русских против немецкой и особенно папской агрессии с запада нельзя рассматривать с той серьезностью, с какой это пытаются делать многие советские историки, особенно те, кто писал во время и непосредственно после Второй мировой войны». …«Александр делал только то, что многочисленные защитники Новгорода и Пскова делали до него и что многие делали после него, – а именно устремлялись на защиту протяженных и уязвимых границ от отрядов захватчиков»51.

Однако нужно помнить, что крестовое воинство уже в 1204 году взяло и разграбило Константинополь, создав на развалинах Византии Латинскую империю, поэтому православные слегка представляли, что их ждёт в случае победы католических держав. Крестоносцы не только церкви грабили и младенцев убивали, но и, что не менее важно, просто уничтожили византийскую государственность и цивилизацию. Европейцы чётко обосновали и доказали тезис о том, что православие – ересь, а сами еретики заслуживают только смерти!

Русские, выбравшие союз с Востоком против Запада вступили на евразийский путь развития цивилизации, в рамках которого Европа рассматривалась лишь как один из вариантов возможной истории человечества, причём с точки зрения русских не совсем правильных вариантов. Русские сохранили собственный путь развития и избежали судьбы Византии, то есть гибели.

Европа тоже не заставила себя долго ждать с ответом. Для них Русь вплоть до середины XV века практически исчезла с карты мира, превратившись в вассала Золотой Орды, а когда при Иване III она вновь возникла, то Европа относилась к ней как к державе второстепенной, а к её народу как азиатам. Мощная Россия оказалась совершенно не нужным конкурентом в борьбе за господство, сначала в Европе, а затем и на мировом уровне.

Ведь идеология Ливонской войны 1558-1583 годов, которую вёл русский царь Иван IV Грозный против Речи Посполитой и Швеции, по своей сути, также, восходит к событиям эпохи Александра Невского! Иван Грозный отвоевать у немцев «исконно русские земли», хотя истинная подоплёка войны была чисто экономической – захватить удобные для морской торговли прибалтийские порты Ливонии. Поэтому-то разбив «обветшавший» и откровенно слабый в военном и экономическом отношении Ливонский Орден, русский царь и получил «совсем не слабых» врагов в лице Речи Посполитой и Швеции, которые и сами были не прочь полакомиться «ливонским наследством».

Да и противостояние Московии и Речи Посполитой строилось на том немало важном факте, что как минимум половину территории и населения этой страны составляло русское православное население. И Московия вполне законно считала эти земли своими, в том числе, и на том основании, что Александр Невский до конца своих дней оставался князем Киевским, а значит, его наследники вполне определённо могли претендовать на эти земли.

Когда наши либералы начинают вздыхать по поводу того, что, история несправедлива и в этой схватке победила Московия, а не Речь Посполитая, которая сделала бы нас европейцами, то пусть они вспомнят для начала историю православного населения этой страны, которое было полностью бесправным. Неужели ценою прогресса должна обязательно быть потеря собственной самоидентичности? То есть лучше быть поляками, но европейцами, чем русскими и православными? Так что ли.

Потом вспомните, когда Пётр затеял свою модернизацию и поставил Россию «на дыбы», каким был главный приз за победу в Северной войне? Правильно – Ливония! А с кем Пётр Великий вёл эту войну? Правильно – со Швецией! И опять мы выходим на имя Александра Невского. Мы не будем говорить о реформах Петра, их значении, цене и результатах – это тема отдельной статьи, но враги-то на Западе всё те же! Да и новую столицу России – Санкт-Петербург, Пётр Великий поставил на Неве. Не забавные ли фортели выкидывает судьба?

Наконец, ещё одно существенное замечание. Посмотрите внимательно на карту современной России, и Вы увидите одну существенную особенность: русские занимают большую часть территорий, которые ранее входили в Золотую Орду. Россия смогла не только пережить монголо-татарское иго, сбросить его, но и поглотила саму Золотую Орду полностью, покорив Казань и Астрахань, превратив их жителей в своих подданных, и пошла дальше – «встречь солнцу», разгромив кучумово Сибирское ханство, дойдя до самого Тихого океана, Амура, Сахалина, Чукотки и Камчатки. Россия победила Золотую Орду не только на поле брани (Куликовская битва), но и в культурном и экономическом смыслах, создав более привлекательный для людей социально-политический образ государственности и культуры на основе православной этики и религиозности.

Россия создала величайшее по площади и мировому значению государство!

Почему?

Да потому, что русские относились к коренным малочисленным народам никак к «индейцам», а как к местному населению, сохраняя за ними даже определенные льготы и преференции. Они не вмешивались в их духовную и религиозную жизнь, требуя только политического и экономического подчинения, политической лояльности, давая взамен более высокую культуру, образование, здравоохранение и многое другое.

Но ведь основы этой веротерпимости были заложены именно Александром Невским, указавший нам путь в Азию!

И мы должны об этом помнить!

Потом. В наше не простое время очень, очень не хватает героев.

И святой Александр Невский как никто другой подходит под этот образ национального героя!

Лично принимал участие во многих битвах и походах, то есть был смелым!

Был дальновидным правителем, ведь выбирая союз с Ордой, учитывал их веротерпимость в отличие от католиков.

Был беспристрастным политиком и человеком, так как сумел рационально оценить ситуацию и, не поддавшись чувствам, ведь в Орде, скорее всего, был отравлен его отец, пойти на установление вассальных отношений с ханом.

Был выдающимся дипломатом и стратегом-полководцем.

Его личностные (человеческие) качества, основывались на искренней религиозности и любви к Отечеству, отсюда его самопожертвование, героизм и усердие в отстаивании национальных интересов Руси.

Очень трудно оставаться реалистом в ситуации, оторванной от реальности, когда Русь разорённая монголо-татарами, воевать на два фронта не могла, а воевать приходилось, нужно было только определиться с кем, так как выбор делался здесь и сейчас, приходилось решать, что важнее, свобода формальная  – в мире идей или свобода духовная – в мире вещей. Александр Невский этот трудный выбор сделать сумел. Остаётся лишь один вопрос: можем ли мы его в этом упрекнуть?

Многие сегодня его обвиняют в том, что выбор его был не правильным. Нужно было, мол, объединяться с Европой и воевать с татарами, а не с Ливонией и Швецией. Тогда бы мы развивались по европейскому пути, и всё было бы у нас замечательно.

Но вот хотели ли объединяться с нами шведы, немцы, датчане, норвежцы, литовцы, поляки, венгры, римский папа, германский или латинский император? Вот ведь в чём вопрос. Элементарный анализ ситуации и исторических фактов приводит нас к совершенно иным выводам. Все католические правители, как и их коллеги во все времена и эпохи, хотели только одного, воспользовавшись ослаблением соседа – хапнуть побольше!

Зачем им был бы нужен союз с разгромленной Русью, если они могли постепенно захватить все эти земли, сделав их своими владениями, пусть даже и разделив их с татарами пополам, что собственно в перспективе и произошло: Золотая Орда и Литва к середине XIV века благополучно «распилили» Киевскую Русь между собой.

Вопрос только один: осталась бы вообще русская культура и Русь как цивилизация, и сохранились бы русские как народ в случае их противостояния с Ордой в союзе с ливонцами и шведами при идеологической поддержке папы римского? Нам кажется, что нет!

Ведь укрепление-то Литвы стало прямым следствием монголо-татарского нашествия – русские князья, которые не хотели идти под Орду «шли в Литву», то есть, превращались в вассалов великого князя Литовского и Русского, и даже в Грюнвальдской битве 1410 года русские полки составляли существенную часть объединенного польско-литовского войска. Другими словами западнорусские земли и Киевщина рано или поздно всё равно бы попали в состав Речи Посполитой, в которой католическая церковь была государственной религией. Так как в те времена церковь определяла абсолютно всё, поэтому русские при любом раскладе, сохраняя православие, превращались бы, в людей второго сорта.

Но вот, что тоже совершенно точно, так это полное и окончательное разорение северо-восточной (владимиро-суздальской) Руси. Война с татарами на стороне Запада, привела бы к постоянным набегам, гибели мирного населения и постепенному экономическому запустению суздальских и рязанских земель. Конечно же, вероятнее всего, Новгород и Псков, пострадали бы меньше, но вот тут-то, наверняка вмешались бы шведы и ливонцы, которые попытались бы прибрать эти не бедные земли в собственные руки. Выстояла бы Новгородская Русь в одиночку, против Запада и Востока? Сомнительно.

А дальше всё выглядело бы следующим образом: разделив Русь, Швеция, Ливония, Литва и Золотая Орда, скорее всего, начали бы «разборки» между собой за передел «русского наследства». Война была жёсткой, велась бы на территории русских земель, с переменным успехом, так как все её основные участники (за исключением Орды) были бы католиками. Горели бы города и сёла, библиотеки и хоромы бояр, церкви и монастыри, рушились бы экономические связи между отдельными русскими землями, так как замерла бы торговля и культурный обмен, гибли бы лучшие образцы русской культуры, русские мастера-ремесленники и представители православной церкви.

В конечном счете, больше всего пострадали бы всё-таки сами русские, так как тактику «выжженной земли» применяли всегда и все государства, ведь, если земля и народ, на ней живущий не с нами, то значит против нас. А оно нам надо?

И так думали все правители, и было это вполне логичным рассуждением, хотя и очень жестоким по своей сути. Тем более, когда речь заходила о православных русских, от которых «даже Бога тошнило». Еретиков, тем более не своих и не жалко совсем.

В итоге, если в этом мире где-нибудь и остались бы русские, то только по чистой случайности.

Хотели бы Вы жить в такой альтернативной исторической реальности?

Вот за это и нужно уважать, любить и ценить великого русского полководца, государственного деятеля и святого великого князя Александра Ярославича Невского.

Его подвиг во имя русской культуры, русской цивилизации, русского народа и не разглядишь-то сразу, но величие его осеняет светом своим всех нас до сих пор. Всё-таки не ошиблись наши граждане в 2008 году, называя Александра Невского одним из символов Государства Российского.

Мы - русские, мы - православные, мы сами вершим собственную историю и за это спасибо Вам, святой князь Александр Ярославич Невский.



1Корин Павел Дмитриевич (1892-1967) известный русский советский живописец, лауреат Сталинской (1952) и Ленинской (1963) государственных премий, народный художник СССР (1962). Родился 25 июня 1892 года в Палехе (Ивановская область) в семье потомственных иконописцев. Руководил реставрацией мастерской Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Главным (но не оконченным) полотном П. Д. Корина считается «Реквием» («Русь уходящая»). Наиболее известные работы: триптих «Александр Невский», портреты Г. К. Жукова и М. Горького. Тематическим картинам и портретам в исполнении мастера свойственны одухотворённость и волевая собранность образов, монументальная строгость композиции и рисунка.

2Эйзенштейн Сергей Михайлович (1898-1948) – советский режиссёр театра и кино, художник, сценарист, педагог. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1935 год), лауреат государственной Сталинской премии (1941, 1946 годов). Самыми известными его киноработами являются: «Стачка» (1924), «Броненосец Потёмкин» (1925), который в 1952 году в списке 10 лучших фильмов всех времён и народов, составленном 58 кинорежиссёрами Европы и Америки по предложению Бельгийской Синематеки занял первое место, «Октябрь» (1927), «Иван Грозный» (1941-1945).

4Всеволод Юрьевич III (1154-1212) великий князь киевский (1173) и владимирский (с 1176). Родился во время сбора полюдья его отцом Юрием Долгоруким на реке Яхрома (в честь чего был заложен город Дмитров). Мать – дочь Византийского императора Ольга.

После захвата Юрием Киева в 1155 году и вокняжения его старших сыновей на Южной Руси Всеволод Большое Гнездо и его старший брат Михалко получили города Ростов и Суздаль. В 1161 году лишён своих владений братом великим князем Владимирским Андреем Боголюбским и в том же году вместе с матерью и братьями Мстиславом и Василием уехал в Византию. К 1168 году вернулся на Русь и в 1169 году участвовал в походе Андрея и других русских князей на Киев. После убийства Андрея (1174) рассчитывал вокняжиться в Ростовской земле, но не был принят местными боярами. Разбив 15 июля 1175 года своих племянников на Белеховом поле у реки Колокша, занял с Михалком Ростовскую землю и стал князем в городе Переславль-Залесский. После смерти Михалка (19. 06. 1176) овладел владимирским столом. 7 марта 1176 года разгромил племянников у Прусковой горы и окончательно закрепил за собой владимирский стол.

Расширил границы Владимирского великого княжества, укрепил его позиции в Новогородской, Рязанской, Муромской землях. В 1178 году основал город Гледен (позже Великий Устюг) при слиянии реки Сухона и Юг с целью контроля над торговыми путями в новогородские и двинские земли и Поволжье. В 1182 году по приказу Всеволода на Волге, при слиянии ее с рекой Тверцы, была построена крепость Твердь для защиты Владимиро-Суздальских земель от набегов новгородцев и новоторжцев. Впоследствии крепостица Твердь была переименована в Тверь. Организовал речной поход в Булгарию Волжско-Камскую (1183), в котором также участвовали киевские, смоленские, рязанские и муромские князья. Позже еще дважды ходил на Булгарию. Вмешательство Всеволода Большое Гнездо в дела Рязанского княжества (1180, 1186, 1207, 1209), походы на Черниговское княжество (1207, 1209) привели к расширению владимирских владений на юге вплоть до реки Ока и фактической вассальной зависимости рязанских князей. Вероятно, для защиты рязанских границ предпринял победоносный поход против половцев (лето 1198). Укрепил свои позиции в Новгороде, где в 1182-1184 и в 1187-1210 годах почти беспрерывно правили его ставленники. Большинство русских князей признало его старейшиной Мономашичей. Был главой большой семьи (отсюда прозвище – Большое гнездо).

Адрес статьи в Интернете:  http://www.kremlion.ru/praviteli/vsevolodyurievich/

5Кучкин В. А. О дате рождения Александра Невского // Вопросы истории, 1986, № 2, С. 174-176. Указанная статья в целях более полного знакомства наших читателей с данной информацией опубликована нами в текущем номере «Интерактивного образования».

6Кучкин В. А. О дате рождения Александра Невского // Вопросы истории, 1986, № 2, С. 175-176.

7Ярослав Мудрый (около 978-1054) – великий князь Киевский. При Ярославе Киевская Русь достигла наивысшего могущества. Киев превратился в один из крупнейших городов Европы, соперничавший с Константинополем. При Ярославе Мудром Русь достигла широкого международного признания – с семьей киевского князя стремились породниться крупнейшие королевские дворы Европы. Прозвище «Мудрый» Ярослав получил за составление свода законов – Русская Правда. Кстати, ни современники, ни летописцы «мудрым» его не величали, а эпитет придумал Н. М. Карамзин. В общем-то, Карамзин не ошибся и Ярослав Владимирович действительно оказался мудрым политиком и стал одним из выдающихся деятелей русской истории.

При Ярославе Мудром феодальные отношения в Киевской Руси достигли значительного развития. Под руководством Ярослава был составлен свод древнерусского права – «Русская правда». Во время правления Ярослава в Киеве шло широкое строительство (Софийский собор и др.); развернулась интенсивная работа по переводу книг на церковно-славянский и древнерусский языки. Развивалось летописание. Поставление первого русского митрополита Иллариона по инициативе Ярослава Мудрого укрепило международный престиж Киевского государства. Ярослав был связан родственными отношениями со многими европейскими правителями. Большое значение имело завершение христианизации населения. В 1037 году константинопольский патриарх образовал Киевскую метрополию, таким образом, Киев стал церковным центром.

Внешнюю политику Ярослава можно признать удачной. Он совершил в 1030 году поход на финское племя чудь и построил там город Юрьев. В 1036 году он нанес под Киевом столь сокрушительное поражение печенегам, что они больше не появлялись в пределах Киевского государства. На границе со степью была создана система укреплений и городов. В 1030-40-х гг. предпринял походы на Польшу, ятвягов, литовские племена, емь и др. Ярослав вел трехлетию войну с Византией, но хотя на полях сражения не было решительных побед, а княжеское войско терпело даже поражение, заключенный в 1043 году мир был выгоден для Киева. Византия подтвердила установленные ранее привилегии в торговле, отпустила пленных.

Ярослав Мудрый был известен как образованный человек, знавший несколько иностранных языков и имевший богатую библиотеку. При нем Киевская Русь достигла наивысшего могущества. Киев превратился в один из крупнейших городов Европы, соперничавший с Константинополем. По дошедшим свидетельствам, в городе было около 400 церквей и 8 рынков. Адрес статьи в Интернете:  http://www.mystic-chel.ru/sng/russia/201.html

8Остатком древних поморян сегодня может считаться народность кашубов (проживают на территории Польши), насчитывающая около 300 тысяч человек.

11Кучкин В. А. Александр Невский – государственный деятель и полководец средневековой Руси // Отечественная история, 1996, № 5, С. 18-33. Указанная статья в целях более полного знакомства наших читателей с данной информацией опубликована нами в текущем номере «Интерактивного образования».

12Пронина Н. М. «Александр Невский: национальный герой или предатель?». М., 2008. С. 186-187.

14Там же.

15Бегунов Ю. К., Клейненберг И. Э., Шаскольский И. П. Письменные источники о Ледовом побоище. С. 227.

16Бегунов Ю. К., Клейненберг И. Э., Шаскольский И. П. Письменные источники о Ледовом побоище. С. 228.

17Бегунов Ю. К., Клейненберг И. Э., Шаскольский И. П. Письменные источники о Ледовом побоище. С. 229.

18Пронина Н. М. «Александр Невский: национальный герой или предатель?». М., 2008. С. 200.

19Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов // Под редакцией и с предисловием А. Н. Насонова. М., Л., 1950. С. 79.

20Кучкин В. А. Александр Невский – государственный деятель и полководец средневековой Руси // Отечественная история, 1996, № 5, С. 18-33.

21Там же.

22Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов // Под редакцией и с предисловием А. Н. Насонова. М., Л., 1950. С. 80.

23Кучкин В. А. Александр Невский – государственный деятель и полководец средневековой Руси // Отечественная история, 1996, № 5, С. 18-33.

24Там же.

25Там же.

26Шаскольский И. П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII-XIII вв. Л., 1978. С. 206-213.

27Там же.

28Кучкин В. А. Александр Невский – государственный деятель и полководец средневековой Руси // Отечественная история, 1996, № 5, С. 18-33.

29Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов // Под редакцией и с предисловием А. Н. Насонова. М., Л., 1950. С. 82-83.

30Кучкин В. А. Александр Невский – государственный деятель и полководец средневековой Руси // Отечественная история, 1996, № 5, С. 18-33.

31Там же.

34Гумилёв Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1992.

35Смирнов С. Б. Конец русской демократии // http://samlib.ru/s/smirnow_s_b/nowgorod.shtml

36Данилевский И. Н. Ледовое побоище: смена образа // http://www.strana-oz.ru/?numid=20&article=934. Указанная статья в целях более полного знакомства наших читателей с данной информацией опубликована нами в текущем номере «Интерактивного образования».

37Гумилёв Л. Н. От Руси до России: очерки по русской истории. М., 1996. С. 139.

38Гумилёв Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1992. С. 369.

39Гумилёв Л. Н. От Руси до России: очерки по русской истории. М., 1996. С. 148.

40Вернадский Г. В. «Монголы и Русь». Тверь, М., 1997. С. 154-156.

41Гумилёв Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1992. С. 367.

42Данилевский И. Н. Александр Невский: парадоксы исторической памяти // «Цепь времен»: проблемы исторического сознания. М., 2005. С. 119-132.

44Пашуто В. Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М., 1950. С. 239-242.

45Гумилёв Л. Н. От Руси до России: очерки по русской истории. М., 1996. С. 140.

46Пронина Н. М. Александр Невский: национальный герой или предатель? М., 2008. С. 5-6.

47Гумилёв Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1992. С. 367.

48Тощенко Ж. Т. Историческое сознание и историческая память. Анализ современного состояния // Новая и новейшая история, 2000, № 4.

50Там же.

51Феннел Дж. Кризис средневековой Руси: 1200–1304. М., 1989. С. 156–157.

Версия для печати
Мне понравилась эта статья! Мне понравилось!
(всего - 58)
Комментировать Комментировать
(всего - )
? Задать вопрос ведущему рубрики
(всего - 0)
Остальные публикации раздела / Все статьи раздела