Интерактивное образование Герб Новосибирска
Тема номера: «Интеграция светского и религиозного образования в российской школе»
Выпуск №46 Апрель 2013 | Статей в выпуске: 108


Все статьи автора(29) Владимир Александрович Зверев,
доктор исторических наук, профессор НГПУ

Все статьи автора(4) Екатерина Ивановна Красильникова,
кандидат исторических наук, доцент НГТУ

Услышанное прошлое: опыт создания и использования историко-биографической коллекции в педагогическом университете

На кафедре отечественной истории Института истории, гуманитарного и социального образования Новосибирского государственного педагогического университета (ИИГСО НГПУ) уже около 20 лет существует обширное собрание биографических материалов, основная часть которых, несмотря на различия в обстоятельствах возникновения и оформлении, по-видимому, может именоваться устными историческими источниками. Постепенно накапливается опыт структурирования материалов коллекции, применения собранных материалов в научной и образовательной деятельности. Нами уже публиковались сообщения, кратко для региональной аудитории характеризующие коллекцию – ее происхождение, состав, наши взгляды на перспективы использования и организацию хранения [3; 4]. Однако время идет, совершенствуется методика сбора новых источников, но одновременно возникают и связанные с функционированием коллекции историко-методологические, методико-педагогические, организационные вопросы. В настоящей статье ставится двуединая задача: 1) ознакомления широкой, всероссийской аудитории специалистов с опытом создания и использования нашей коллекции; 2) обсуждения вариантов решения актуальных проблем, которые, по-видимому, сходны у различных групп энтузиастов, взявшихся в последнее время за сбор, хранение и интерпретацию устных источников с целью их применения в научно-исследовательской и образовательной практике.

Происхождение и содержание коллекции

Коллекция историко-биографических материалов, о которой идет речь, возникла, можно сказать, спонтанно. В середине 1980-х гг. один из авторов настоящей статьи (В. А. Зверев), преподававший тогда на историческом факультете НГПУ курс истории Сибири, стал давать задание студентам-заочникам на межсессионный период: выявить, инициировать самозапись или собственноручно записать воспоминания своих пожилых родственников, знакомых «о жизни в старое время». Мемуарный текст нужно было сопроводить своим предисловием, содержащим словесный портрет рассказчика и описание методики записи, а также заключением с комментариями, помогающими потенциальному читателю – вузовскому преподавателю либо студенту – лучше понять содержание воспоминаний и корректно их использовать в научной или учебной работе. Задание это, по замыслу, должно было помочь студентам организовать изучение истории в психологически обоснованной логике: «история личности (своей, близкого человека) – история семьи, рода – локальная история (села, города, области) – региональная история Сибири – национальная история (русская, российская) – глобальная история человечества». Конечно, имело место и методическое устремление разнообразить формы учебных заданий.

Неожиданно для преподавателя, большинство студентов очень заинтересованно и творчески выполняли это задание. Тогда круг привлекаемых к записи воспоминаний студентов был расширен: задание многократно давалось не только будущим историкам, но и студентам других факультетов (естественно-географического, педагогики и психологии детства, культуры и дополнительного образования, филологического), обучающимся как на заочном, так и на очном отделениях. Итоги своей межсессионной деятельности студенты представляли в виде письменной работы и сопровождающих ее материалов на зачеты по истории Сибири, этнологии или традиционной педагогике преподавателям В. А. Звереву, Н. Н. Родигиной, Е. И. Косяковой.

Студенческие работы сохранялись на кафедре, и к середине 2000-х гг. накопилось более 1000 единиц хранения. Историческая информация, которая содержится в этих материалах, по хронологическому охвату относится к концу XIX – началу XXI в., по территориальному – в основном к Сибири, преимущественно к Новосибирской области и прилегающим к ней регионам – Алтайскому и Красноярскому краям, Томской, Омской, Кемеровской областям, Республике Хакасия. По содержанию она в основном отражает индивидуальную и групповую (родовую, деревенскую) память информантов о реалиях семейной, локальной и региональной истории, народной культуры, быта и повседневности, а также свидетельствует об особенностях восприятия, отражения этих реалий в ментальности наших земляков. Такие материалы вполне могут стать основой для исследовательской работы по региональной этнографии, социальной антропологии, микроистории и историческому краеведению.

Однако в числе собранных нами источников есть и уникальные по содержанию материалы, относящиеся к «большой истории», которые могли бы заинтересовать специалистов по истории России. Укажем здесь только на два сюжета – один из них активно разрабатывается в науке, другой еще ждет своих исследователей.

Ряд драматичных и образных воспоминаний, способных вызвать глубокое сочувствие, посвящены сплошной коллективизации и жизни крестьян на спецпоселении – это больное место еще живой исторической памяти сибиряков. Взгляд на эти события «снизу», «изнутри» представляет огромную ценность. Вот фрагмент одного из источников: «В ссылке мы прожили шесть лет. Отец поначалу был бригадиром. Но он не смог выполнять эту работу. На один район давали мешок муки. Отец прилюдно делил муку: сначала каждому по одной чашке, потом по стакану, наконец, выгребли все из мешка и остатки собрали в наперсток. Отец решил отдать этот наперсток двум старикам. Но люди закричали, подняли бучу – мол, дед с бабкой свое отжили и мука нужнее молодым. Отец не выдержал, заплакал и отказался делить муку» (из воспоминаний В. И. Чапикиной, Новосибирск, 2004). Интересный комплекс составляют тексты о репатриации русскоязычного населения из Казахстана и Средней Азии в Сибирь. Воспоминания относятся к началу 1990-х гг., информаторами являются вынужденные переселенцы, пережившие после распада СССР потерю работы, голод и другие лишения. Думается, что содержание таких текстов имеет не только научно-историческую, но и общественную значимость.

При знакомстве с коллекцией историко-биографических материалов мы обнаруживаем типологически весьма неоднородные материалы. По способу фиксирования информации их традиционно следовало бы разделить на три типа: письменные, визуальные и устные.

Письменные источники при этом предстают в виде самих текстов зачетных студенческих работ. Такие тексты состоят, как правило, из трех частей: введения (написанная собирателем аннотация, содержащая словесный портрет информанта и описание методики записи), заключения с комментариями собирателя и основной части, где и содержится собственно историческая информация. По обстоятельствам создания этой информативной части письменные материалы можно разделить на следующие основные группы: 1) копии оригинальных текстов мемуарного или дневникового характера, хранящихся много лет в некоторых семьях родственников или знакомых студентов; 2) копии воспоминаний, собственноручно написанных пожилыми людьми в последнее время по просьбе студентов; 3) дословные письменные расшифровки – полные или частичные – содержания своих интервью или бесед историко-биографического характера, сделанные студентами-собирателями; 4) пересказ содержания нескольких таких бесед, сделанный в свободной форме и обобщенном виде; 5) фрагментарное изложение слышанных когда-то студентами рассказов теперь уже умерших предков о тех или иных исторических реалиях.

Визуальные источники в данном случае представлены, во-первых, подлинниками или, чаще, ксерокопиями фотографий, которые приложены ко многим письменным мемуарным текстам. Фотографии, как правило, снабжены подписями, они либо иллюстрируют некоторые сюжеты воспоминаний, либо информационно дополняют их. Вторую группу визуальных источников составляют видеозаписи тех проведенных студентами интервью или бесед, которые подвергались затем письменной расшифровке. Видеокассеты (в последнее время появились и оптические электронные диски – CD-ROM, DVD) тоже прикладывались к письменным зачетным работам, но только к небольшой их части.

В контексте темы семинара «Устная история: теория и практика» наибольший интерес представляют устные источники, входящие в состав коллекции. Одинаково правильно будет сказать и то, что коллекция в основном состоит из таких источников, и то, что их здесь пока совсем немного – все зависит от того, какого определения устных источников мы будем придерживаться.

Устные источники в коллекции, специфика их атрибуции

В современной исторической науке нет общепринятого определения устных источников. В западной историографии таковыми обычно считаются только звукозаписи интервью и бесед, всевозможных выступлений, репортажей с места событий, а также радиопередачи [14, p. 36]. Отцы устной истории Дж. Эварте Эвансе, П. Томпсон, А. Портелли подчеркивали особенную важность именно звучания устных источников, полагая, что от формы фиксации и хранения информации принципиально зависят эпистемологические особенности работы с источником. Отечественные специалисты бывают не столь строгими, очерчивая круг устных источников. С. О. Шмидт, например, включает сюда «разговорную речь, каким-либо образом зафиксированную, фольклор… звукозаписи, аудиовизуальные источники» [12, с. 99]. При столь широком определении всякое историческое свидетельство, прозвучавшее в живой речи, высказанное информантом во время интервью, беседы или наблюдения, проведенного собирателем, зафиксированное последним и хранящееся в любом формате – будучи изложенным на бумаге, в виде записи на аудио- или видеокассете, электронного ресурса (оптический диск, ресурс удаленного доступа) – может считаться устным источником.

В нашей коллекции таких источников абсолютное большинство, ибо ее основу как раз и составляют зафиксированные студентами преимущественно в письменной форме, но иногда также в аудио-, видео- или электронном формате устные воспоминания и рассказы, интервью их пожилых родственников и знакомых.

Однако есть сравнительно небольшая группа материалов, которые могут быть атрибутированы как устные источники в узком смысле. Во-первых, это аудиозаписи некоторых из бесед и интервью студентов с их информаторами. Зафиксированная здесь звучащая речь затем расшифрована и в письменном изложении представлена в зачетных работах, аудиокассеты являются лишь приложениями к этим работам. Но в 1998–2006 гг. Е. И. Косяковой в ходе работы над кандидатской диссертацией осуществлена специальная аудиозапись бесед и интервью с группой старожилов и информантов среднего возраста из разной социальной среды, которые рассказывали о повседневной жизни Новосибирска 1920–1930-х гг., опираясь на собственную память или на рассказы своих родителей, других старших современников. Сбор этой информации производился с помощью созданной диссертанткой примерной анкеты.

Если согласиться с «широким» определением устных источников (С. О. Шмидт), в научно-исследовательской работе следовало бы объединить в одну группу наши аудиозаписи бесед с жителями Новосибирска и письменные тексты записей интервью, взятых студентами у пожилых людей. Однако очевидна разница между этими двумя типами источников. В первом случае мы имеем дело с предельно точной фиксацией информации, во втором случае нужно учитывать неизбежную авторскую переработку и редакцию устных свидетельств, осуществленную собирателем. В звукозаписях устных воспоминаний важны оговорки, интонации рассказчиков, «уходы» от основной темы, даже особенности построения фраз. Устные рассказы хороши непосредственностью изложения мыслей информаторами. Для исследователя важны суждения респондентов, их субъективные представления о фактах и их оценки. Конечно, память человека – не отлаженный механизм. Рассказы информаторов часто обрывочны и не всегда точны. С одной стороны, это обстоятельство дает исследователю пищу для размышления: почему человек забыл тот или иной интересный нам сюжет; с другой стороны, оно осложняет работу, ведь на некоторые частные вопросы из истории повседневной жизни сегодня могут ответить только старожилы.

Устная история в образовательной практике вуза

В настоящее время мы активно работаем над пополнением нашей коллекции. Студенты различных специальностей продолжают записывать воспоминания пожилых людей. Новацией последних лет являются попытки строить работу студентов по записи воспоминаний, опираясь на  методологические разработки устной истории. Пионерами в этих начинаниях стали студенты филологических специальностей. На семинарских занятиях по истории Сибири им предлагалось ознакомиться с теоретическими основами «oral history»: с происхождением и этапами эволюции данного методологического направления, с его «идеологией», с конкретными рекомендациями его «отцов-основателей» по фиксации интервью и проведению бесед с информантами. Знакомство с устной историей осуществлялось на основе комплекса дидактических материалов, в который мы включили фрагменты работ специалистов: Р. Перкса, А. Портелли и П. Томпсона. После самостоятельного ознакомления с дидактическими материалами студентам предлагалось обсудить следующие проблемы: значение для науки записей устных воспоминаний пожилых людей; специфика записей устных воспоминаний как исторических источников; особенности методики интервьюирования респондентов и др.

Вторым этапом работы над созданием устных источников стала совместная подготовка ориентировочной анкеты для опроса старожилов по какой-либо, общей для группы студентов, теме. Целесообразным методическим приемом организации второго занятия оказалось «проигрывание» и обсуждение в студенческой аудитории пилотного и  биографического интервью, которые обычно являются предварительными этапами исторического интервью. Полезным методическим приемом стало также прослушивание уже имеющихся в коллекции аудиозаписей устных воспоминаний с последующим совместным анализом работы интервьюеров.

После этого студенты самостоятельно выбирали респондентов, опрашивали их по заранее оговоренной в группе теме общего проекта, фиксировали интервью на магнитофоне. Это задание студенты выполняли как индивидуально, так и объединившись в пары. При другом варианте организации работы один из студентов проводил интервью и обеспечивал его запись на аудионоситель, другой вел протокол, т. е. конспектировал интервью, отмечал его проблемные моменты, а также принимал участие в диалоге.

К итоговому занятию студенты готовили презентации результатов своей работы. Презентации содержали фрагментарное представление записанных интервью,  рефлексию студентов над содержанием состоявшихся бесед и качеством проведения интервью. При подготовке презентации студенты делали выводы о том, какие новые сведения из истории нашего региона и малой Родины им удалось выяснить, каково значение этих сведений для краеведческой работы; какие сюжеты в рассказах разных информаторов совпали, а какие оказались уникальными и почему. Размышляли о степени достоверности полученных ими из рассказа респондента сведений, пытались объяснить ошибки, заблуждения и забывчивость респондентов. Кроме того, студенты рассказывали об эмоциях, с которыми информант вспоминал о прошлом, объясняли его настроение. Говорили о собственных впечатлениях от общения, о методических сложностях, возникавших в ходе работы, и делали выводы об освоении новых полезных умений  в процессе выполнения предложенного задания.

Стоит отметить, что выполнение этого задания позволило студентам не только получить новые, зачастую неожиданные по содержанию знания о «близкой» им истории, но и проникнуться некоторыми методологическими установками современной антропологически ориентированной гуманитарной науки. Наиболее удачной в этом смысле стала работа над проектом, получившем название «Юность моей мамы: интересы, идеалы и досуг советской молодежи 1970–1980-х гг.». Удачный выбор темы обеспечил успешность выполнения этого задания.

Группа собирателей состояла из девушек-пятикурсниц, по личным мотивам живо заинтересовавшихся предложенной темой. Беседы с родителями и близкими родственниками, построенные с опорой на общие для группы анкеты, приоткрыли для студенток выпускного курса дверцу в прежде мало известный им мир девичества старшего поколения. Подчас рассказы о комсомоле, «старинной» моде, приоритетах в любви и дружбе удивляли девушек, которые, казалось бы, хорошо знают своих родителей и их биографии. На основе полученных сведений студенты пытались выявлять общие характеристики интересов, идеалов, бытовых и иных реалий жизни молодежи 20–30-летней давности. Важно, что у молодых людей возникло искреннее желание понять своих близких людей.

Студенты пытались интерпретировать воспоминания с точки зрения психологии и с позиции известных им общеисторических контекстов. Сопоставление фактов, о которых вспоминали информанты, вызвало оживление, студенты пожелали «проверить» услышанные рассказы по другим источникам: по журналам мод, художественным произведениям. Многие осознали собственное непонимание хорошо известных выражений и фраз из недавнего прошлого: «купить помаду у цыганки», «исключить из комсомола», «работать в стройотряде» и др. Эти беседы с родителями помогли студентам расширить и уточнить их представления по отечественной и региональной истории ХХ в.

Многое вызывало искреннее недоумение «неофитов» устной истории. Девушки удивлялись тому, что некоторые респонденты, «жившие в то время», не могли толком объяснить, что такое, скажем, комсомол, тому, что одни люди ностальгируют, говоря о прошлом, другие вспоминают его с ожесточением и негативными эмоциями.

В итоге занятия студенты самостоятельно пришли к важным теоретическим выводам, которые базировались на их собственном эмпирическом опыте. Эти выводы прозвучали в следующих формулировках: «Нет никакой “правильной” истории, история вариативна – у каждого очевидца событий прошлого своя правда, достойная внимания и уважения»; «Любые воспоминания, посвященные даже самым заурядным вопросам, могут содержать важную для исследователя информацию»; «Оказывается, обыденные вопросы тоже важны для понимания истории»; «Даже самое наименее отдаленное от сегодняшнего дня прошлое отличается от  настоящего и не может быть до конца изучено и осмыслено»; «Я узнала себя в своих родителях, поэтому теперь хочу знать больше об их поколении»; «Аудиозаписи передают не только содержание беседы, но и ощущение атмосферы в которой она прошла, это интригует и вызывает желание слушать». Наконец, многие студенты говорили о том, что после состоявшихся бесед стали лучше понимать своих родителей, их поступки и слова, произносимые в настоящем. Отмечалось и то, что выполнение и анализ качества этой работы побудили многих студентов задуматься над проблемой культуры диалога в широком смысле этого понятия, над профессиональной необходимостью освоения коммуникативной культуры педагога.

Полученные таким образом аудиозаписи пополнили нашу коллекцию. Но преувеличением будет сказать, что в настоящее время мы полностью переориентировались на новые методы записи воспоминаний. Не каждая студенческая группа достаточно подготовлена интеллектуально и технически к погружению в проекты по устной истории, далеко не все мотивированы к подобной работе. Поэтому мы также продолжаем собирать традиционные, письменные записи воспоминаний. Конечно, часто студенты просто вольно пересказывают то, что услышали раньше от пожилых родственников и знакомых; такие тексты не обладают высокой степенью достоверности, источниковой «чистоты». Другие (особенно это касается будущих филологов) представляют объемные, подробные, почти дословные записи диалогов со своими информаторами. Некоторым собирателям и на письме удается передать специфику разговорной речи – ее прерывистость, сбивчивость, нелогичность и живость. Иные, наоборот, допускают существенную литературную обработку услышанных воспоминаний, что, безусловно, искажает содержание, но за этой редакторской работой скрывается позиция студента, который записал материал. В то же время некоторые мемуаристы создают самозаписи, особая ценность которых очевидна. Наша коллекция содержит источники разных типов и видов, на наш взгляд, это обстоятельство лишь повышает ее значимость.

Перспективы развития и использования коллекции

Не только в создании коллекции, но и в ее использовании мы находим новые смыслы и возможности. До недавних пор разбор материалов, их систематизацию, отбор и подготовку источников для публикации осуществлял профессор В. А. Зверев практически в одиночку. К сегодняшнему дню опубликовано около двух десятков текстов источников из нашей коллекции – полностью или частично. С ними можно познакомиться в двух учебных пособиях, предназначенных для самостоятельной работы студентов с историческими источниками по народной педагогике и истории образования [5; 11], в сборниках научных трудов, выпущенных кафедрой отечественной истории НГПУ [6; 7], в ряде сборников материалов научно-практических конференций [2; 9; 13], в юбилейном, посвященном 110-й годовщине Новосибирска, выпуске журнала «Сибирская горница» [8]. Некоторые материалы коллекции использованы в научных, научно-методических публикациях преподавателей и аспирантов кафедры отечественной истории НГПУ, в дипломных и курсовых сочинениях студентов ИИГСО. Но все же систематическое и полное применение в практике научно-исследовательской и педагогической (образовательной и воспитательной) деятельности всего комплекса собранных материалов в сильной степени затруднено тем, что коллекция до сих пор не оформлена в качестве таковой и не подготовлена в должной степени к хранению и использованию.

Однако два года назад для студентов-историков стала обязательной архивная практика, и теперь появилась не только возможность, но и необходимость привлечения группы студентов к работе с нашим собранием историко-биографических материалов. Одновременно с посещением государственных архивов эта группа (она в основной своей части сменяется ежегодно, но начинает складываться и устойчивое ядро) трудится над тематической и хронологической систематизаций текстов, отбирает и готовит лучшие тексты для печати.

Имеющийся опыт публикации устных источников обозначил одну важную проблему: в каком виде лучше их печатать? Дело в том, что при письменной расшифровке звучащей речи и последующем даже осторожном редактировании текста искажается его первоначальная форма, меняется авторский язык. Получается, что мы создаем на основе аудиозаписей новые источники другого типа (письменные), информативность и достоверность которых, безусловно, понижается по сравнению с исходными устными источниками. Многое в содержании информации утрачивается, и в то же время присоединяется нечто такое, что не предусматривалось информантом. Однако по традиции считается, что такая правка необходима при подготовке любой рукописи к печати: без нее напечатанные воспоминания едва ли будут иметь общественно значимый характер, покажутся читателям небрежно составленными и т. д.

Последовательная реализация установок устной истории как научного направления, вероятно, предусматривает в данном случае следующее решение. «Звучащая речь» должна в идеале и сохраняться, и транслироваться именно как звучащая: устные источники лучше всего публиковать, тиражировать не в виде книг, а в формате аудио- и видеокассет, электронных оптических дисков, размещать в Интернете в виде «говорящих» сайтов. Такая «звучащая» публикация обязательно должна сопровождаться устной или письменной аннотацией и комментариями специалистов, где содержались бы сведения, необходимые для адекватного понимания и корректного использования данного источника. Обозначившийся сейчас глобальный сдвиг от письменной культуры к культуре, основанной на электронных носителях информации, современное интенсивное развитие информационных технологий, по-видимому, будут в перспективе стимулировать и облегчать хранение, тиражирование и трансляцию устных исторических источников в их аутентичном формате.

Однако возможен и компромиссный подход, предусматривающий все же письменную расшифровку и публикацию устных источников, при условии максимально возможного сохранения их типовых особенностей и преимуществ. Совершенствованию методики расшифровки аудиозаписей бесед и интервью в нашем опыте в значительной степени помогли контакты Е. И. Косяковой со специалистами Центра устной истории Европейского университета в Санкт-Петербурге. Этим центром выпущен компакт-диск «Голоса блокадного поколения» и опубликованы две книги, где представлены расшифровки устных интервью преимущественно с пожилыми людьми на темы блокады Ленинграда в годы Великой Отечественной войны и «жизни на границе» России с Финляндией [1; 10]. Принципы, положенные авторами этих сборников в основу расшифровки и транскрибирования аудиозаписей (максимальное сохранение логики интервью и особенностей речи как информантов, так и собирателей, отказ от корректуры синтаксиса и орфографии разговорной речи, избегание сокращений материала) представляются нам плодотворными и целесообразными. В дальнейшем мы планируем работать с опорой на данную методику расшифровки, транскрибирования и публикации устных источников.

В перспективе нашу коллекцию хотелось бы превратить в архив, доступный более широкому кругу исследователей и педагогов. Однако на пути создания архива предстоит преодолеть немало финансовых, организационных, методических трудностей. Вот только некоторые профессионально-исторические вопросы, требующие своего решения. По какому принципу (хронологическому, тематическому, территориальному) выделить фонды? Важна ли типологическая принадлежность источников (письменные, устные, визуальные) при создании различных фондов? Следует ли хранить источники только в том виде, в каком их сдали в свое время собиратели, или при подготовке к хранению их следует «довести до кондиции», например, дополнив обязательной расшифровкой звукозапись устного источника?

В любом случае, расширение и усовершенствование имеющейся коллекции, возможное создание на ее основе архива историко-биографических материалов – дело весьма полезное. Для гуманитарной науки, образовательной и воспитательной практики создается массив уникальных источников информации. Общество получает еще один, совсем нелишний, канал восстановления «распавшейся связи времен», уточнения своей цивилизационной идентичности, сохранения исторической и культурной преемственности.

Литература

1. Граница и люди: воспоминания переселенцев Приладожской Карелии и Карельского перешейка / под ред. Е. А. Мельниковой. – СПб.: Изд-во Европ. ун-та в С.-Петербурге. – 2005. – (Studia Ethnologica; вып. 2).

2. «Есть родина твоя…»: материалы Междунар. науч. конф. «Сибирь на этапе становления индустриального общества в России (XIX – начало XX в.)»: секция «Молодые историки – сибиреведы и краеведы» / под ред. В. А. Зверева. – Новосибирск: НГПУ, 2002.

3. Зверев В. А. Коллекция биографических материалов на кафедре отечественной истории НГПУ: происхождение, содержание, перспективы использования / В. А. Зверев, Е. В. Конева // История и культура Сибири в исследовательском и образовательном пространстве / под ред. В. А. Зверева. – Новосибирск: НГПУ, 2004. – С. 53–56.

4. Зверев В. А. Коллекция биографических материалов на кафедре отечественной истории НГПУ: программа подготовки к хранению и использованию / В. А. Зверев, Е. В. Конева // Актуальные проблемы археологии, истории и культуры / под ред. В. А. Зверева. – Новосибирск: НГПУ, 2005. – Т. 3. – С. 19–22.

5. Красен человек ученьем: материалы о воспитании и образовании детей в селениях Сибири (конец XIX – начало XX в.) / сост., предисл., примеч. К. Е. Зверевой, В. А. Зверева. – Новосибирск: НГПУ, 1995.

6. Между прошлым и будущим: вопр. истории и ист. образования / под ред. В. А. Зверева. – Новосибирск: НГПУ, 2000.

7. Моя Сибирь: вопросы регион. истории и ист. образования / под ред. В. А. Зверева. – Новосибирск: НГПУ, 2002.

8. Народная летопись / [сост., ред., примеч. В. А. Зверева] // Сибирская горница: журнал для семейного чтения. – 2003. – № 4: Новониколаевск – Новосибирск: любовь и память. – С. 81–99.

9. Образ Сибири в общественном сознании россиян XVIII – начала XXI в. / под ред. В. А. Зверева. – Новосибирск: НГПУ, 2006.

10. Память о блокаде: свидетельства очевидцев и историческое сознание общества / под ред. М. В. Лоскутовой. – СПб.: Нов. изд-во, 2006.

11. Традиционная педагогика: учебная программа, хрестоматия и практикум (для студентов ист. факультета) / авт-сост. и отв. ред. В. А. Зверев. – Новосибирск: НГПУ, 2005.

12. Шмидт С. О. Путь историка: избр. тр. по источниковедению и историографии / С. О. Шмидт. – М.: РГГУ, 1997.

13. Этнография Алтая и сопредельных территорий / под ред. М. А. Демина, Т. К. Щегловой. – Барнаул: БГПУ, 2003. – Вып. 5.

14. Parks R. Listening to the past / R. Parks // History today. – 2000. – № 11. – Р. 36–37.

 

Опубликовано: Зверев В. А. Услышанное прошлое: опыт создания и использования историко-биографической коллекции в педагогическом университете / В. А. Зверев, Е. И. Косякова // Устная история (oral history): теория и практика: материалы Всерос. науч. семинара / сост. и науч. ред. Т. К. Щеглова. Барнаул: Барнаул. пед. ун-т, 2007. С. 43–54.

Версия для печати
Мне понравилась эта статья! Мне понравилось!
(всего - 67)
Комментировать Комментировать
(всего - )
? Задать вопрос ведущему рубрики
(всего - 0)
Остальные публикации раздела / Все статьи раздела
1. Услышанное прошлое: опыт создания и использования историко-биографической коллекции в педагогическом университете
2. «Интересно у нас проходило после уроков время…». Воспоминания Т. И. Куимовой о послевоенном детстве в деревне Михайловке
3. «Мы весело жили». Воспоминания З. Г. Русских о детстве в голодные военные годы в Новосибирске
4. «Хочу поделиться счастливым детством»: мамины воспоминания о 1970-х годах
5. Вести со съезда
6. Размышляя о работе Второго Всероссийского съезда учителей истории и обществознания…
7. Роль кабинета истории в формировании качества образования
8. Организация внеклассной работы по предметам «Обществознание» и «Право» в условиях перехода на федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС) общего образования. (Из опыта работы МБОУ «Гимназия №1» г. Новосибирска)
9. Технология организации научно-исследовательской работы школьников в государственных архивах
10. Главная моя задача – научить детей учиться!
11. Некоторые аспекты подготовки выпускников к ЕГЭ по предмету «История» в 2013 году
12. Нужен ли России единый учебник по истории?
13. Открытый урок в честь трижды Героя Советского Союза маршала А. И. Покрышкина
14. Классный час «Александр Иванович Покрышкин»
15. День Победы
16. Образовательный проект «Подвигам сибиряков посвящается...»
17. «Учим» патриотизму…
18. Эссе «Личное письмо начинающему педагогу-психологу»
19. Сценарий праздника «Гимназия глазами семьи», посвящённый юбилею гимназии
20. Интеллектуальная игра для школьников 9-11 классов «Идём в ноосферу»