Интерактивное образование Герб Новосибирска
Тема номера: «Развитие физической культуры и спорта в учреждениях образования»
Выпуск №48 Октябрь 2013 | Статей в выпуске: 120


Все статьи автора(29) Владимир Александрович Зверев,
доктор исторических наук, профессор НГПУ

Поселенческая статистика – основа для изучения истории сельских населенных пунктов второй половины XIX – первой трети XX века (на примере селений в округе Новониколаевска-Новосибирска)

Огромное большинство сельских населенных пунктов – сел, деревень, поселков, станиц России не имеют своей письменной, профессионально составленной истории. В лучших случаях ее замещает коллективная память поколений местных жителей, но зачастую имеет место неупорядоченный набор смутных преданий и легенд, неведомо откуда пришедших заблуждений. Между тем, любое сообщество людей в современном мире заинтересовано в поддержании своей идентичности с помощью не только традиционных средств «народной истории», но и благодаря усилиям людей, имеющих хотя бы небольшую научную подготовку и потому способных создать достоверные (выдерживающие критику) описания и объяснения реалий местного прошлого. В качестве таких создателей «научного прошлого», по нашему мнению, могут выступать представители сельской интеллигенции, в первую очередь педагоги деревенских школ. Совсем хорошо, если это учителя истории, и занимаются они краеведческой работой в сотрудничестве со своими учениками.

Чтобы успешно выполнять эту свою ответственную роль, историки-краеведы нуждаются в первоначальной научной подготовке и последующем информационном и методическом «подпитывании», в том числе в советах со стороны профессиональных ученых относительно эффективной методики и полноценных источников исследования. Цель настоящей статьи заключается в том, чтобы представить читателям разработанный нами и апробированный в сотрудничестве со студентами-историками Института истории, гуманитарного и социального образования НГПУ алгоритм использования материалов переселенческой статистики второй половины XIX – первой трети XX в. при изучении истории сельских поселений России. Этот алгоритм может быть эффективно применен для изучения истории сельских населенных пунктов в большинстве регионов современной Российской Федерации.

На снимке – вид села Шушенского Минусинского уезда Енисейской губернии

на рубеже XIX–ХХ вв.

 

Мы выбрали для первоочередного изучения историю тех сел и деревень, которые существовали на территории современного мегаполиса – города Новосибирска – до его основания в 1893 г. и в первые десятилетия его развития, вплоть до рубежа 1920–1930-х гг., когда большинство протогородских сельских поселений вошло в его городскую черту. Определенную роль при этом выборе сыграл отмеченный в 2013 г. 120-летний юбилей нашего города, стимулировавший интерес к его прошлому.

Нельзя сказать, что старожильческие протогородские поселения, существовавшие когда-то на современной территории Новосибирска, вовсе не имеют своей письменной истории. Обстоятельства возникновения значительной их части в XVIII в. описала историк-исследователь Н. А. Миненко[1]. Больше всего в исследовательском плане повезло с. Кривощёкову (Большому Кривощёкову), территория которого попала в зону строительства моста через Обь на заре истории Новониколаевска-Новосибирска. Различным периодам истории Кривощёкова посвящены труды профессиональных ученых-историков Ю. С. Булыгина и М. М. Громыко[2], Т. С. Мамсик[3] и Г. А. Ноздрина[4], энергичных исследователей-краеведов Б. Н. Антипенко[5], К. А. Голодяева[6] и др. Та же Т. С. Мамсик в серии своих публикаций, главным образом в энциклопедии «Новосибирск», представила небольшие очерки истории девяти (считая вместе с Большим Кривощёковым) интересующих нас протогородских поселений[7]. Хронологию этих очерков, в силу своей научной специализации, Тамара Семеновна довела только до 40–50-х гг. XIX в.

Последующие периоды истории большинства названных поселений до самого последнего времени не находили отражения в существующей литературе. Исключений всего два – д. Усть-Инская (Инюшка) и с. Бугринское (Бугры). Историк Е. И. Красильникова, будучи уроженкой той части Новосибирска, где когда-то располагалась Усть-Инская, не только кратко описала параметры развития этой деревни во второй половине XIX – первой трети XX в., но и углубленно рассмотрела такие вопросы, которые характерны не для исторического краеведения, а скорее для «новой» локальной истории и микроистории[8]. Это восприятие групповым сознанием переломных политических событий, конфликтность / стабильность отношений в малых территориальных сообществах, динамика межклановых семейных связей и пр. Напротив, уже упомянутый К. А. Голодяев представил развернутый рассказ о прошлом с. Бугринского, по содержанию соответствующий традициям классического исторического краеведения[9].

Совсем недавно появилась работа историка-исследователя М. В. Шиловского, претендующая на обобщенную характеристику процесса развития совокупности сельских поселений в округе дореволюционного Новониколаевска[10]. Статья содержит интересные примеры из истории отдельных сел и деревень, но автор не ставит задачу дать систематические очерки истории каждого из протогородских поселений.

Таким образом, в тот момент, когда в 2012–2013 гг. под нашим руководством начал осуществляться проект «Новосибирск деревенский» по изучению студентами истории отдельных протогородских сел и деревень, имелся созданный предшественниками неплохой задел. Нам можно было исключить из числа изучаемых объектов сёла Большое Кривощёково и Бугринское, д. Усть-Инскую – как относительно изученные на всем протяжении их существования. За хронологические пределы работы по другим населенным пунктам можно было вывести период от основания поселения до середины XIX в. – в силу той же относительной изученности. Требовалось сосредоточиться главным образом на периоде второй половины XIX – первой трети XX в. – до вхождения интересующих нас поселений в городскую черту Новосибирска.

Наша задача в данном случае заключалась в том, чтобы охарактеризовать развитие народонаселения и поселенческой иинфраструктуры населенных пунктов в этот период. Сделать это можно, сравнивая показатели количества домохозяйств и численности населения (в том числе отдельно мужчин и женщин), а также мобилизуя сведения о наличии тех или иных элементов административной, хозяйственной, социокультурной инфраструктуры в разные годы изучаемого периода.

В качестве основного массива исторических источников для изучения обозначенной тематики мы выбрали комплекс «Списков населенных мест» – справочно-статистические данные практически обо всех населенных пунктах нашей страны, которые время от времени собирали по одной и той же или сходной программе, обрабатывали и публиковали центральные и региональные органы имперской, а затем советской власти. Центральный статистический комитет Министерства внутренних дел (ЦСК МВД) Российской империи собрал и издал такие списки, относящиеся к 1859–1873 гг., а также к 1893 г.[11] По другим временным срезам списки составляли и публиковали региональные статистические органы. В данном случае мы вычленили из этого огромного комплекса публикации, относящиеся к территории, на которой в конце XIX в. был основан Новониколаевск-Новосибирск. В досоветский период это Томский округ (с 1898 г. – уезд) Томской губернии, в конце 1920-х гг. – Новониколаевский округ Сибирского края.

В нашем распоряжении имеются полноценные «Списки населенных мест Томской губернии», относящиеся к 1859, 1893, 1899, 1904, 1911 гг.[12] В них, как правило, содержатся собранные местной администрацией данные о поселенческом статусе того или иного населенного пункта (село, деревня и др.), о расстоянии от него до ближайших административных центров и почтовых контор, наличии в поселении экономически, социально или культурно значимых объектов – мельниц, пароходных пристаней, торговых лавок, церквей, школ, в некоторых случаях также о площади земли, находящейся во владении сельского общества, и пр. Более всего нас интересуют имеющиеся здесь данные о количестве дворов (домохозяйств) и населения в них, с подразделением последнего на мужчин и женщин. В списках за некоторые годы дворы и население делятся на крестьянскую и некрестьянскую части. Имеются еще «Списки…» по Томской губернии за 1878 г. (рукописный текст) и 1885 г., но они составлялись по сокращенной программе, в частности, в них не указано количество жителей в поселениях[13]. Электронные версии всех «Списков населенных мест Томской губернии» современный исследователь может найти на веб-сайте Томского государственного университета[14].

Традиция составления для административных и исследовательских нужд списков населенных мест как эстафета перешла от императорской власти к советской. В ходе подготовки и проведения Первой Всесоюзной переписи населения в 1925–1926 гг. были собраны и вскоре изданы в Новосибирске статистическим отделом краевого исполкома Советов «Списки населенных мест Сибирского края». Они существуют в двух вариантах: 1) отдельными выпусками по различным округам Сибкрая, в том числе по интересующему нас Новосибирскому округу; 2)  в двух томах, и здесь материалы Новосибирского округа входят в первый том, посвященный Юго-Западной Сибири. Этот том сегодня тоже оцифрован и имеет электронную версию[15]. Помещенные здесь сведения однотипны с теми, что публиковались в досоветский период. Принципиально новой информацией можно считать только помещенную в особой графе дату основания того или иного населенного пункта (многие из этих датировок не имеют документального подтверждения, а иные заведомо недостоверны[16]), а также указание на «численно преобладающую национальность» среди жителей поселения.

Однотипность описаний населенных мест, относящихся к длительному периоду от середины XIX столетия до конца 1920-х гг., предоставляет возможность дать характеристику процесса развития каждого из избранных для изучения населенных пунктов, введя в сравнение информацию по нескольким временным срезам. В ходе выполнения проекта «Новосибирск деревенский» студенты это делали с помощью таблицы, в которую из источников в готовом виде вносили данные о количестве дворов и численности населения, с дифференциацией его по полу, а затем на основе этих данных высчитывали показатели двух последних столбцов – среднюю людность двора и количество мужчин, приходящихся на 100 женщин[17]. Ниже приводится пример такой таблицы, относящейся к самому крупному из интересующих нас протогородских поселений – д. Малое Кривощёково.

 

Динамика развития д. Малое Кривощёково

во второй половине XIX – начале XX в.

Год

Кол-во
дворов

Кол-во жителей, чел.

Средняя людность двора, чел.

Кол-во мужчин на 100 женщин

мужчин

женщин

всего

1859

1878

1885

1893

1899

1904

1911

1926

66

91

98

114

121

128

258

411

174

220

315

645

753

998

190

259

346

596

795

1074

364

479

661

1241

1548

2072

5,5

4,2

5,5

9,7

6,0

5,0

92

85

91

108

95

93

 

После составления таблицы осуществляется анализ размещенных в ней динамических рядов показателей, в ходе которого и устанавливаются направление, темпы и характер тех изменений, которые происходили в течение времени в населенном пункте. Уже беглого взгляда на таблицу достаточно, чтобы увидеть: со временем в Малом Кривощёкове – самом многолюдном и многодворном из всех протогородских поселений, существовавших в изучаемый период на территории современного Новосибирска – быстро и неуклонно росло количество дворов (домохозяйств), одновременно с этим увеличивалось количество жителей. Однако сравнительная картина этой динамики станет более наглядной, если мы представим ее графически, например, в виде точечной диаграммы – графика со степенными линиями трендов (рис. 1).

Рис. 1. Динамика количества дворов и численности населения

в д. Малое Кривощёково

 

Графические элементы на рисунке 1 (кривые, связывающие показатели за конкретные годы, и линии трендов) показывают, что численность населения в деревне до 1890-х гг. прирастала примерно теми же темпами, что и количество дворов, а затем стала расти гораздо быстрее. На рубеже XIX–XX столетий в поселенческой динамике произошел своеобразный «взрыв» – резкий и быстрый прирост в первую очередь численности населения, в меньшей степени и немного позже – количества дворов. С помощью простейших математико-статистических методов можно более детально и точно представить темпы роста и прироста двух этих групп показателей за весь изучаемый период, а также среднегодовые темпы роста и прироста количества дворов и населения, которые были разными в промежутках от одного временного среза к другому.

Темпы роста количества дворов за весь 67-летний период в данном случае равны отношению численности домохозяйств в конце периода (1926 г.) к их количеству в начале периода (1859 г.). Чтобы выразить искомую величину в процентах, помножим полученное частное на 100 %. В нашем примере с Малым Кривощёковым темпы роста числа дворов за период 1859–1926 гг. определятся таким образом: 411 / 66 ? 100 % = 622,7 %. Похожим образом можно исчислить темпы прироста количества дворов за весь период. В данном случае мы должны разность между количеством дворов в конце и начале изучаемого периода выразить в процентах по отношению к начальному количеству домохозяйств: 1) 411 – 66 = 345; 2) 345 / 66 ? 100 % = 522,7 %.

Однако помещенные выше таблица и график нам подсказывают, что темпы увеличения количества дворов на различных этапах изучаемого периода были разными. По данным таблицы можно вычислить среднегодовые темпы роста и прироста числа домохозяйств как на всем протяжении периода 1859–1926 гг., так и по этапам в промежутках между 1859 и 1878, 1878 и 1885, 1885 и 1893, 1893 и 1899, 1899 и 1904, 1904 и 1911 гг., между 1911 и 1926 г., а затем сопоставить полученные показатели друг с другом, чтобы выявить их историческую динамику. При этом следует учесть, что простое деление темпов роста и прироста за период на длительность периода для расчета их среднегодовых значений является неправильным, поскольку не учитывает того факта, что прирост численности дворов за любой год является частью базы для прироста в последующие годы.

Правильный расчет среднегодовых темпов роста и прироста предполагает учет этого обстоятельства. Для этого в статистике существуют различные способы. Один из них предусматривает извлечение корня t-ой степени из дроби P1 / P0, где t – длительность рассматриваемого периода, P1 – количество дворов в конце периода, P0 – их число в начале периода, и умножение полученного результата на 100 %. В случае с д. Малое Кривощёково среднегодовые темпы роста количества дворов, например, за весь 67-летний период 1859–1926 гг. будут равняться корню 67-й степени из дроби 411 / 66, помноженному на 100 %, т. е. 102,8 %. В то же время подсчеты подсказывают, например, что на 7-летнем этапе 1904–1911 гг. среднегодовые темпы роста числа домохозяйств были максимальными. Чтобы установить это, корень 7-й степени из дроби 258 / 128 умножаем на 100 % и получаем 110,5 %.

Темпы роста и прироста численности населения за весь изучаемый 67-летний период, а также среднегодовые темпы роста и прироста численности населения на этапах между теми временными срезами, которые нашли отражение в «Списках населенных мест», также могут быть рассчитаны по данным таблицы применительно к каждому интересующему нас населенному пункту. Для этого можно применить ту же технологию расчетов, что продемонстрирована только что для выяснения темпов роста и прироста количества дворов.

Теперь приходит время материалы о численности населения и количестве дворов в селении ввести в сопоставление друг с другом. Этому служат уже высчитанные нами ранее и входящие в исходную таблицу показатели средней людности деревенского домохозяйства. Их историческую динамику можно представить в виде графика или диаграммы. Вот как может выглядеть, например, гистограмма со степенной линией тренда в случае с д. Ельцовкой (рис. 2).

Рис. 2. Динамика средней людности домохозяйства в д. Ельцовке

 

Мы видим на рисунке 2 действие исторического тренда сокращения людности двора, что в принципе соответствует известной историкам закономерности: в период модернизации традиционного общества крупные по величине, сложные по составу родственные ячейки уступали место небольшим и простым по структуре. Однако обращают на себя внимание два всплеска людности, приходящихся на самый рубеж XIX–XX вв. и на 1920-е гг. Детальный анализ причин этого явления не входит в задачи этой нашей работы, однако можно предположить, что в первом случае это связано с особенностями массовых аграрных миграций из Европейской России: переселенцы имели в среднем более крупные семьи, чем местные старожилы. Кроме того, они зачастую на первое время приселялись в усадьбы «чалдонов» и переселенцев-староселов, увеличивая тем самым среднюю людность здешнего домохозяйства. Увеличение людности крестьянского двора в 1920-х гг. могло быть связано с происходившим в годы нэпа частичным реваншем традиционного порядка крестьянской жизни.

Теперь обратимся еще к одной группе показателей, которые были высчитаны ранее, при составлении таблицы. Это количественное соотношение мужской и женской частей населения в населенном пункте. Динамику этого соотношения по материалам д. Ерестной можно представить, например, в виде точечной диаграммы – графика с добавленной степенной линией тренда (рис. 3).

Рис. 3. Динамика соотношения мужской и женской частей населения

в д. Ерестной

 

Рисунок 3 показывает, что на протяжении большей части изучаемого периода ерестнинские мужчины уступали в своем количестве «женскому полку». В принципе, такое соотношение было характерным для сельского старожильческого населения на юго-западе Сибири во второй половине XIX – начале XX в.[18] Однако линия тренда на графике показывает, что доля мужчин среди жителей со временем несколько подрастала. А список населенных мест 1904 г. зафиксировал тот факт, что в 1900-х гг. произошел сильный единовременный всплеск численности мужчин, которые оказались в Ерестной на время в большинстве. В будущем интересно будет детально разобраться в причинах столь интересных явлений, но в первом приближении это тоже можно связать с особенностями переселенческой волны, которая прихлынула в приобские старожильческие селения с конца XIX в. и достигла своего пика в годы Столыпинской аграрной реформы. Мужчины в среде переселенцев составляли численное большинство. Мужской перевес в некоторой степени мог быть связан также с тем, что в деревнях, которые по существу стали предместьями бурно развивающегося Новониколаевска, поселялись мужчины, приехавшие на заработки. 

Итак, мы представили основные этапы работы со статистическими материалами, которые включены в «Списки населенных мест». Хотелось бы обратить внимание на тот факт, что содержание списков статистической информацией только о конкретных поселениях не ограничивается. Эта группа источников уже использовалась историком А. И. Татарниковой для изучения структуры сельской поселенческой сети и степени хозяйственной освоенности обширной территории Сибири во второй половине XIX – начале XX в.[19] Для этого потребовалась консолидация всего массива списков по региону и трудоемкие обобщающие подсчеты.

Продолжая работать с исторической информацией, представленной в анализируемом комплексе источников, обратим внимание на то, что здесь статистические (количественные) данные сопряжены с указаниями на наличие в том или ином селении конкретных объектов административной, экономической, социокультурной инфраструктуры. Например, в статье Т. С. Мамсик о д. Ельцовке сообщается, что в 1858 г. на одноименной речке имелось пять мельниц, построенных еще в 1824 г.[20] «Список населенных мест» 1878 г. указывает на наличие уже семи мельниц. В более поздних списках о мельницах ничего не говорится, но вряд ли они все перестали существовать. В списке 1904 г. фиксируется торговая лавка, в 1911 г. ее наличие подтверждается. В том же 1911 г. представлена информация о площади кабинетской земли, входившей в надел жителей Ельцовки в досоветский период[21]. Если сопоставить размер земельного надела с количеством здешних домохозяйств, то выяснится, что на каждый двор приходилось в среднем 12,7 га земли, из них обрабатываемой – 10,9 га. В сибирских условиях это был маленький надел, вряд ли обеспечивавший удовлетворение растущих потребностей крестьян-хлебопашцев. По данным 1926 г., Ельцовка являлась уже небольшим административным центром, о чем свидетельствует размещение в ней сельского совета.

Историк и краевед, изучающий прошлое своей малой родины, конечно, в идеале должен стремиться к мобилизации (а при необходимости и к созданию) источников, разнообразных по происхождению и форме кодирования информации. В распоряжении исследователей – вещественные и аудиовизуальные источники, собранные в местных музеях; устные источники, бытующие, например, в виде исторических преданий и легенд; письменные документальные и нарративные источники различного вида, как архивные, так и опубликованные. Как нам представляется, статистические данные, которые доминируют в «Списках населенных мест», должны занять достойное место в актуальном круге источников для изучения местной, локальной истории. Наш опыт показывает, что работа с этим видом источников существенно обогащает проблематику историко-краеведческих штудий и укрепляет их методологический фундамент.

 


[1] Миненко Н. А.: 1) История Новосибирской обл. с древнейших времен до конца XIX в. 2-е изд., доп. и перераб. Новосибирск, 1983; 2) Первые русские деревни и города на территории Барабы и Новосибирского Приобья // Город и деревня Сибири в досоветский период. Новосибирск, 1984. С. 3–33; 3) По старому Московскому тракту: о первых русских поселениях на территории Новосибирской обл. [2-е] изд., перераб. и доп. Новосибирск, 1990; и др.

[2] Булыгин Ю. С. , Громыко М. М. К истории возникновения Новосибирска // Изв. / Сиб. отд-ние АН СССР. 1971. № 2. Сер. обществ. наук. Вып. 6. С. 89–95.

[3] Мамсик Т. С.: 1) Кривощёковская деревня // Новосибирск: энциклопедия. Новосибирск, 2003. С. 460; 2) Первопоселенцы Новосибирского Приобья: по материалам XVII – середины XIX в. Новосибирск, 2012; и др.

[4] Ноздрин Г. А. Кривощёковское Большое // Новосибирск: энциклопедия. Новосибирск, 2003. С. 460–461.

[5] Антипенко Б. Н. Кривощёковский вариант [Электронный ресурс] // Библиотека сибирского краеведения. URL: http://bsk.nios.ru/content/krivoshchekovskiy-variant (дата обращения: 16.09.2013).

[6] Голодяев К. А. Кривощёково – место нахождения [Электронный ресурс] // Библиотека сибирского краеведения. URL: http://bsk.nios.ru/content/krivoshchekovo-mesto-nahozhdeniya (дата обращения: 16.09.2013).

[7] Мамсик Т. С.: 1) Бугринская деревня // Новосибирск: энциклопедия. Новосибирск, 2003. С. 124; 2) Верткова, деревня // Там же. С. 143; 3) Верх-Чемская деревня // Там же. С. 143–144; 4) Ельцовская (Ельцовка) деревня // Там же. С. 295; 5) Ересная, деревня // Там же. С. 297; 6) Кривощёково Малое (Малокривощёкова) // Там же. С. 459–460; 7) Нижне-Чемская, деревня // Там же. С. 569–570; 8) Усть-Инская, деревня // Там же. С. 906–907; 9) Протогород: первые русские поселения на территории Новосибирска // Местное самоуправление и стратегия устойчивого развития крупного города. Новосибирск, 2004. С. 459–465; и др.

[8] Петрова [Красильникова] Е. И. Между Новосибирском и Бердском // Проблемы этнологии и этнопедагогики. Новосибирск, 1999. Вып. 8. С. 44–48; Косякова [Красильникова] Е. И.: 1) Формирование городской черты Новосибирска в 1929–1930 гг. // Новосибирская обл. в контексте российской истории. Новосибирск, 2001. С. 113–115; 2) Правовые и социокультурные аспекты советской урбанизации в восприятии пригородных крестьян // Жить законом: правовое и правоведческое пространство истории. Новосибирск, 2003. С. 174–197; 3) Культурные приоритеты пригородных крестьян в 1920-е гг. // Русский вопрос: история и современность. Омск, 2007. С. 161–164; 4) Хулиганы или комсомольцы: о проблемах комсомольской ячейки в пригородной деревне 1920-х гг. // Актуальные проблемы истории. Омск, 2007. С. 184–190; 5) Разводы в пригородной деревне 1920-х гг. // Актуальные вопросы истории Сибири. Барнаул, 2007. Ч. 1. С. 99–103; 6) Переход от военного коммунизма к нэпу и межличностные отношения крестьян // Сибирская деревня: история, современное состояние, перспективы развития. Омск, 2008. Ч. 1. С. 145–149; 7) Деревенские против городских: о конфликтах пригородных крестьян с новосибирцами (1920-е гг.) // Сибирь: история и современность: правовые, экономические и исторические аспекты развития. Новосибирск, 2008. С. 290–303; 8) Динамика межклановых семейных связей в пригородной сибирской деревне Усть-Иня (1890–1927 гг.) // Актуальные вопросы истории Сибири ХVIII–XХI вв. Новосибирск, 2008. С. 131–158; и др.

[9] Голодяев К. А. Деревня Бугры – прогулка сквозь время [Электронный ресурс] // Библиотека сибирского краеведения. URL: http://bsk.nios.ru/content/derevnya-bugrinskaya-progulka-skvoz-vremya#comment-401 (дата обращения: 16.09.2013).

[10] Шиловский М. В. Сельские поселения на территории современного Новосибирска [Электронный ресурс] // Библиотека сибирского краеведения. URL: http://bsk.nios.ru/content/selskie-poseleniya-na-territorii-sovremennogo-novosibirska.html (дата обращения: 16.09.2013).

[11] Перечень трудов, входящих в эти две группы публикаций ЦСК МВД, с их краткой характеристикой см.: Источники по истории населенных пунктов дореволюционной России: сборник библиографических материалов. СПб., 1996. Вып. 1. С. 67–68, 126–128.

[12] Томская губ.: список населенных мест по сведениям 1859 г. СПб., 1868 (или: Списки населенных мест Российской империи, составленные и издаваемые ЦСК МВД. СПб., 1868. Вып. 62: Томская губ.); Список населенных мест Томской губ. за 1893 г. Томск, 1893 (или: Волости и населенные места 1893 г. СПб., 1894. Вып. 12: Томская губ.); Список населенных мест Томской губ. на 1899 г. Томск, 1899; Перечень всех населенных мест [Томской губ. на 1904 г.] // Памятная книжка Томской губ. на 1904 г. Томск, 1904. [Разд.] 2. С. 1–689 (отд. паг.); Список населенных мест Томской губ. на 1911 г. Томск, 1911.

[13] Список населенных мест Томской губ. [1878 г.] [Рукопись]. [Томск, 1882]; Список населенных мест Томской губ. [1885 г.] // Памятная книжка Томской губ. 1885 г. Томск, 1885. Прил. С. 1–94 (отд. паг.).

[14] Электронный каталог / Научный исследовательский Томский государственный университет: научная библиотека ТГУ. URL: http://chamo.lib.tsu.ru/ (дата обращения: 17.10.2013).

[15] Список населенных мест Сибирского края [1926 г.] Новосибирск, 1928. Т. 1: округа Юго-Западной Сибири. Доступна электронная версия на веб-сайте «Новосибирский краеведческий портал». URL: http://kraeved.ngonb.ru/book/3306 (дата обращения: 17.10.2013).

[16] Подробнее об этом см.: Зверев В. А. Фальшивые юбилеи: о времени основания старожильческих поселений на территории Новосибирской обл. // Новосибирская обл.: история и современность. Новосибирск, 2012. Ч. 2. С. 21–25. Доступна электронная версия на веб-сайте «Библиотека сибирского краеведения». URL: http://bsk.nios.ru/content/falshivye-yubilei-o-vremeni-osnovaniya-starozhilcheskih-poseleniy-na-territorii (дата обращения: 16.09.2013).

[17] Далее при характеристике этапов выполнения проекта используются примеры, взятые из работ студентов  Института истории, гуманитарного и социального образования НГПУ: Куимов Б. К. Протогородское поселение Малое Кривощёково во второй половине XIX – начале XX в. // Вопросы истории, международных отношений и документоведения. Томск, 2013. Вып. 9. С. 457–462. Доступна электронная версия на веб-сайте «Библиотека сибирского краеведения». URL: http://bsk.nios.ru/content/derevnya-maloe-krivoshchyokovo-istoricheskaya-dinamika-vo-vtoroy-polovine-hih-nachale-xx (дата обращения: 16.09.2013); Леонтьева А. М. Протогородское поселение Ельцовка в историческом развитии (вторая половина XIX – первая четверть XX в.) // Вопросы истории, международных отношений… С. 463–468. Доступна электронная версия в электронной газете «Интерактивное образование». URL: http://io.nios.ru/index.php?rel=45&point=27&art=2264 (дата обращения: 16.09.2013) и др. Промежуточные итоги реализации проекта «Новосибирск деревенский» представлены также в публикациях студентов С. Бреднева, Я. Каминской, П. Кулакова, Н. Лисенковой, З. Семенцевой в кн.: Молодежь XXI в.: образование, наука, инновации. Новосибирск, 2012.

[18] Зверев В. А. Семейное крестьянское домохозяйство в Сибири эпохи капитализма (историко-демографический анализ). Новосибирск, 1991. С. 42–44.

[19] Татарникова А. И.: 1) Развитие сельской поселенческой сети в Западной Сибири второй половины XIX – начала XX в.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Омск, 2005; 2) Сравнительная степень хозяйственной освоенности территории сибирских губерний в конце XIX в. // Сибиряки: региональное сообщество в историческом и образовательном пространстве. Новосибирск, 2009. С. 117–121; 3) Сеть сельских поселений Сибири в конце XIX в.: типическая структура, численность, величина // Гуманитарные науки в Сибири. 2012. № 4. С. 48–52; и др.

[20] Мамсик Т. С. Ельцовская (Ельцовка) деревня. С. 295.

[21] Список населенных мест Томской губ. на 1911 г. С. 37.

 

Версия для печати
Мне понравилась эта статья! Мне понравилось!
(всего - 123)
Комментировать Комментировать
(всего - )
? Задать вопрос ведущему рубрики
(всего - 0)
Остальные публикации раздела / Все статьи раздела
1. Итоги и перспективы изучения городского самоуправления Сибири второй половины XIX – начала XX в. на рубеже XX и XXI вв.
2. Святое ремесло: подвижничество сельской школы в мемуарах новосибирских учителей
3. Дождем покрыты, ветром огорожены: как жили переселенцы барабы в начале ХХ века
4. «Любо – так к венцу». Брачность русского населения Сибири во второй половине XIX – начале XX в.
5. Поселенческая статистика – основа для изучения истории сельских населенных пунктов второй половины XIX – первой трети XX века (на примере селений в округе Новониколаевска-Новосибирска)
6. «Будьте, мои слова, крепки и лепки»: сто двадцать заговоров из Верхнего Причулымья
7. Деревенская учительница о «темных сторонах» педагогической и медицинской культуры крестьян
8. Красен человек ученьем. Материалы о воспитании и образовании детей в селениях Сибири (конец XIX — начало XX вв.)
9. Чёрные и красные штрихи судьбы. Мои воспоминания «о времени и о себе»
10. Влияние переселений на социально-экономическое развитие Сибири в эпоху капитализма (историография и источники изучения проблемы)
11. Расселение и положение ссыльных в Сибири во второй половине XIX века
12. Устные исторические источники на школьных уроках истории
13. Первая Новониколаевская женская гимназия в архивных документах
14. Чудо природы – озеро Данилово
15. О фальшивых юбилеях и достоверных датах основания старейших населенных пунктов Новосибирской области
16. Социально-экономическое и культурное развитие Купинского района
17. Внутринадельное размежевание земли в Купинской волости Каинского уезда Томской губернии
18. «Хлеб до сих пор – самое лучшее». Воспоминания о родных людях и голодном детстве
19. Жар-птица из холодных краев (Петр Павлович Ершов)
20. Поэтическая чаша Алексея Ачаира
21. Магистраль его жизни (очерк)
22. Под крылом Бахуса (Писательские байки)
23. Как восстановить историю своей семьи? (Практические советы)
24. Кому нужна Сибирь?
25. Тобольская губерния