Интерактивное образование Герб Новосибирска
Тема номера: «Развитие физической культуры и спорта в учреждениях образования»
Выпуск №48 Октябрь 2013 | Статей в выпуске: 120


Все статьи автора(29) Владимир Александрович Зверев,
доктор исторических наук, профессор НГПУ

Красен человек ученьем. Материалы о воспитании и образовании детей в селениях Сибири (конец XIX — начало XX вв.)

В книге помещены тексты источников по истории воспитания, физического развития и обучения детей в русских селениях: воспоминания, обзоры результатов этнографических наблюдений и донесений с мест в губернский статистический комитет, отчет чиновника о ревизии учебных заведений и др. Большинство материалов публикуется впервые. В конце учебного пособия даны вопросы и задания для самостоятельной работы студентов и учащихся, а также обширный библиографический указатель по теме.

На основе материалов можно организовать спецкурс исторического, краеведческого, этнологического или педагогического профиля для студентов университета, пединститута, педагогического училища (колледжа, лицея), педкласса в общеобразовательном среднем учебном заведении. Книга будет полезна также школьным учителям, организаторам воспитательной работы и всем, кто интересуется историей родного края и народными традициями.

 

КРАСНА ПТИЦА ПЕРЬЕМ, А ЧЕЛОВЕК – УЧЕНЬЕМ

«Разве забудешь такое? Мне десять лет. Весна. За селом бороню деревянной бороной паровое поле. Под босыми ногами земля теплая, ласковая. Кажется, солнцем и хлебом пахнет она. Под вечер отец сказал:

— А ну-ка, Терёша, подержись за сабан, да возьмись покрепче.

До той весны я косил траву, сгребал сено, помогал молотить хлеб, но все это было не то, что поручил отец: сейчас мне доверена главная крестьянская работа — пахота. Я прокладываю первую в своей жизни борозду! Счастьем полнится мое сердчишко. Это чувство счастья труда на хлебном поле всю жизнь со мной». Так вспоминал через много лет о начальной школе своей трудовой жизни в старом зауральском селе знаменитый полевод, почетный академик РАСН Т. С. Мальцев[1]. Ему вторил на склоне своей жизни бывший учитель и инженер-строитель Ф. Д. Останин, выросший среди переселенцев Кулунды: «Да, пашня! Вот настоящая трудовая и политехническая школа нашего крестьянского поколения, которой не было равных, нет и не будет»[2].

Сельская среда Сибири дала первоначальное воспитание и образование личностям, прославившимся в веке прошлом и нынешнем: просветителю и церковному иерарху И. Е. Вениаминову, ученым и общественным деятелям А. П. Щапову, Г. Н. Потанину, предпринимателю и благотворителю Н. М. Чукмалдину, лидеру антисталинского сопротивления М. Н. Рютину, писателям Г. Д. Гребенщикову, В. П. Астафьеву, В. Г. Распутину, космонавту Г. С. Титову, актерам М. А. Ульянову и В. С. Золотухину, историку и организатору науки А. П. Окладникову... Немало людей, не столь знаменитых, но не менее трудолюбивых, честных и добрых, как оставшихся трудиться на хлебной ниве, так и уехавших в города, тоже могли бы сказать о себе словами великого деятеля культуры В. М. Шукшина (уроженца с. Сростки на Алтае): «Я родом из деревни, крестьянин потомственный, традиционный»[3].

В сущности, правда, что «все люди родом из деревни». Факт биографии большинства современных россиян: если не сами они, то второе-четвертое поколения их предков — сельские жители, преимущественно крестьяне и казаки. Еще в начале XX столетия в городах проживала всего 1/10 часть сибиряков.

Впрочем, дело не только в демографических соотношениях или генеалогической преемственности. Главное — «из деревни вышла» народная общественная (этническая, конфессиональная, сельскохозяйственная и иная), а во многих случаях — и индивидуальная культура. То, без чего, собственно, человек не есть человек. Будучи крестьянской по происхождению, традиционная народная культура тысячью нитей пронизывает массовую культуру современности — «рациональную» культуру, утвердившуюся в цивилизованном мире сравнительно недавно. Народные корни имеет и нынешняя профессиональная культура интеллигенции, хотя это не всегда осознается последней.

В России катастрофические события последнего столетия мало способствовали культурному созиданию. И все же... Частично ушедшая в прошлое естественным путем (мир все время меняется), частично насильственно разрушенная в ходе тотальной «борьбы с пережитками патриархальщины», русская народная культура во многих своих проявлениях, видоизменяясь, все же живет и исполняет предписанную историей роль. А воспоминания об ушедшем, исследовательское проникновение в протекающие глубины не только подвигали наших предшественников, но и вдохновляют наших современников на сотворение новых культурных ценностей и институтов.

Все сказанное относится к самым различным культурным сферам, в том числе и к народной педагогике. Нам кажется знаменательным, что одним из первых в отечественной науке во всей полноте задачу изучения народных идеалов, путей и средств воспитания и обучения, саморазвития подрастающих поколении сформулировал в 20-х годах текущего столетия именно Г. С. Виноградов — выходец из крестьянского рода, крупный сибирский этнограф[4]. Замечательно также, что в своих трудах Виноградов дал пример рассмотрения народной педагогики в контексте и физического, и социокультурного становления личности. Настойчивая мысль ученого о необходимости изучать передаваемую из поколения в поколение народную культуру в ее местных вариантах, в том числе детскую субкультуру, без чего профессиональная педагогика нежизнеспособна, причем изучать с привлечением самих детей и молодежи на специальных занятиях по краеведению, — эта мысль до сих пор по существу не реализована в массовой средней и высшей школе. Правда, актуальность и плодотворность такой работы в последнее время осознается педагогической и научной общественностью, по-видимому, все более четко.

Лежащая перед вами книга как раз предназначена, в первую очередь, студентам педагогических высших и средних специальных учебных заведений, их преподавателям, совместно изучающим народный педагогический опыт — опыт физического развития и социализации подрастающих поколений, накопленный в дооктябрьский период в русской деревенской среде Сибири. Здесь собраны тексты многих письменных первоисточников по теме, вопросы и задания для самостоятельной работы с этими текстами и прочими публикациями. Дан также список научной литературы и ранее опубликованных источников, изучение которых поможет углубить представления, сформированные «в первом приближении» настоящим изданием, а также поставить и решить немало новых исследовательских задач. Список достаточно подробен и обширен, но не претендует на полноту. Источники и исследовательская литература разделены в нем в некоторых случаях весьма условно по доминирующей функции текста.

Отбирая публикуемые и рекомендуемые тексты, составители исходили из своего авторского представления о феномене демографического и социализирующего («педагогического») поведения сельчан как части их образа жизни и предмете междисциплинарного научного изучения[5]. В качестве субъектов «педагогического» поведения здесь предстают отдельные личности, прежде всего из числа крестьян и сельских «интеллигентов», малые социальные группы (семья, домохозяйство, сельская и волостная общины, сообщества ровесников, соседей, родственников), большие социальные группы (территориальные, конфессиональные, этносоциальные, сословные, классовые и иные), сельское население региона в целом. Предполагается, что народно-педагогическая практика включает в себя, во-первых, действия представителей старших поколений по физическому сохранению и развитию, воспитанию и образованию младших — по передаче им культурного наследия. Во-вторых, учтено, что дети и молодежь выступают не только как объект, но и как субъект педагогических отношений. Их собственные усилия по физиологическому, эмоциональному, интеллектуальному «врастанию» в жизнь взрослых — унаследованию социокультурных накоплений предшествующего периода, по освоению новой и меняющейся ситуации — играют решающую роль.

Мы имеем также в виду следующее: внешние природно-географические, общественные, культурно-информационные условия задают определенные рамки, но субъективное (индивидуальное и общественное сознание, социальная психология) всегда относительно автономно от объективных факторов. Человеческая ментальность — мировосприятие и миропонимание — отражается в культуре жизни (программных и выбираемых средствах поведения), которая, в свою очередь, реализуется в системе реальных поступков — в образе жизни. Так сами люди воспроизводят физические, психические и социокультурные характеристики своего общества, неизбежно видоизменяя их от поколения к поколению.

Публикуемые материалы относятся в основном к периоду с 1881 по 1917 г. Это было время, когда в России клонилась к закату эпоха господства традиционной культуры и традиционного образа жизни, долгое время заимствовавшихся из поколения в поколение по принципу: «Наши отцы, деды и прадеды делали все так же, как мы делаем, и изжили века еще лучше нас... Что же мы будем выдумывать и грешить?»[6]. Развитие рыночных (капиталистических) отношений, интенсификация общения с представителями иных субкультур (с переселенцами из различных местностей, сельской интеллигенцией, городскими жителями и т. д.), распространение грамотности и чтения, прочие факторы обусловили как углубление социальной дифференциации, так и начало исторической модернизации культуры и образа жизни, в том числе социализирующего поведения сельчан. В настоящее издание включены тексты, свидетельствующие об этих процессах.

В целом, ни традиционную систему физического и социокультурного воспроизводства населения, ни тем более переходные к современной («рациональной») системе формы «педагогического» поведения сельского населения, результаты воспитательных и образовательных усилий людей в конце XIX — начале XX веков не следует идеализировать. Традиционная система в эпоху своего расцвета была весьма эффективной, но в изучаемое время она часто консервировала образцы поведения, уже не продуктивные в новых условиях, и потому вызывала неприятие у части молодежи, стремившейся жить не по дедовским заветам, а «по своему разумению». К тому же начавшаяся смена одного господствующего типа культуры и образа жизни другим не могла не сопровождаться элементами дезорганизации, углубленными к тому же тем, что некоторые надуманные инновации навязывались сельскому сообществу извне и вызывали протест, а иные, необходимые и полезные, не могли развернуться в условиях административно-правового произвола, материальной нужды, ограниченности доступа к достижениям профессиональной культуры. Отсюда, в частности, сбои в деле воспитания и образования детей, приводившие к распространению антисоциального поведения молодежи — пьянству, хулиганству и т. п.

Среди инноваций, уже глубоко укоренившихся в сибирских селениях, наиболее заметное место занимало обучение детей грамоте не только в семейных условиях и самодеятельных «домовых» школах, но также в официальных училищах разного типа и различной ведомственной принадлежности. Настоящая книга включает в себя специальный раздел с источниками, характеризующими эту, наиболее перспективную тогда, форму образования. Ей посвящена и значительная доля рекомендуемой литературы.

Основную часть публикуемых материалов составили воспоминания самих сельских жителей. Некоторые из них были записаны в 1980-х годах студентами-заочниками исторического факультета Новосибирского пединститута от своих пожилых родственников и знакомых. Собранные воедино в коллекции материалов по истории Сибири при кафедре отечественной истории НГПУ, эти интереснейшие тексты и натолкнули нас на мысль об издании настоящей хрестоматии. Воспоминания дают индивидуализированную, насыщенную яркими фактами, субъективно окрашенную картину деревенского детства. В этом их и сила, и слабость как исторического источника. В настоящем издании мемуары дополнены «объективным взглядом со стороны» — источниками, своим происхождением обязанными деятельности профессиональных этнографов, статистиков, учителей и врачей, государственных чиновников и поэтому несущими более обобщенную информацию, в том числе количественную.

Составители хотели бы обратить внимание читателей еще и на такую особенность данной книги. Рекомендуемая для самостоятельного изучения исследовательская литература и опубликованные ранее источники по заложенному в них информационному потенциалу гораздо шире публикуемых здесь текстов. На их основе можно сформулировать для изучения немало новых для науки тем и проблем. Некоторые из них могут лежать в русле методологического, историографического, источниковедческого подходов, другие — соответствовать собственно историческому, историко-краеведческому, историко-этнологическому или историко-педагогическому профилям. Однако следует иметь в виду, что современная антропологически ориентированная история развивается на стыке разных научных дисциплин и, вбирая в себя иx достижения, стремится рассматривать жизнь людей как некоторую целостность. Проблемы, поднимаемые при изучении народного педагогического опыта, тоже имеют мощный интегративный потенциал.

Источники и литература, рекомендуемые для дополнительного изучения, отражают в основных чертах современное теоретическое состояние отечественной этнопедагогики, но главным образом – конкретное состояние и развитие русской народной педагогической практики во временных границах середины XIX — первой трети XX вв., то есть в несколько более обширных пределах, чем публикуемые оригинальные материалы. Хотелось создать не только проблемный, но и хронологический контекст изучаемой исторической реальности, дать возможность прослеживать ее эволюцию между этапными событиями крестьянской реформы 1861 г. и сплошной коллективизации сельского хозяйства в 1929—1932 гг.

Территориальные границы, охватываемые всей совокупностью рекомендуемых текстов, — Сибирь без Дальнего Востока. Причем наиболее подробно обеспечена территория дореволюционной Томской губернии — самой многолюдной и занимавшей центральное положение в регионе. Указаны также основные публикации общероссийского и общерусского масштаба, дающие возможность в ходе сравнения увидеть общие и особенные (региональные, местные) черты русской народной педагогики и системы народного образования. Формируя книгу материалов по русскому этносу, мы имели в виду, что этнопедагогика ряда коренных народов Сибири нашла отражение в серии солидных публикаций последнего времени[7]. Это не значит, конечно, что она достаточно хорошо изучена. Требуются сравнительные кросскультурные исследования, где не последнее место может занять сопоставление с русской этнопедагогикой.

В заключение отметим, что при публикации материалов составители руководствовались правилами издания исторических документов, принятыми в нашей стране[8] (при некотором их упрощении). Тексты воспоминаний, хранящиеся в НГПУ, подверглись минимальному редактированию, в основном стилистическому. В остальных мемуарах, а также в этнографическом очерке М. В. Красноженовой, в статьях Н. А. Кострова и Ш-ва, в отчете Б. И. Сциборского исправлены явные описки и опечатки, местами введены или опущены абзацы, некоторые очень длинные предложения разбиты на несколько более простых. Заголовки к ряду текстов ввиду их отсутствия у авторов придуманы составителями и поэтому поставлены в квадратные скобки. Во всех текстах досоветского периода орфография и синтаксис в основном приведены к современному виду. Другие особенности публикаций оговорены в «Примечаниях».

...«Красна птица перьем, а человек — ученьем», — говорили наши предки, русские крестьяне. Ученьем они называли при этом и воспитание, и образование молодых людей, т. е. весь неразделимый в реальности, многогранный процесс приобщения подрастающего поколения к культурным и нравственным ценностям, социальным нормам человеческого сообщества. Нам представляется, что сейчас, на рубеже XX и XXI веков, когда в общественной психологии утвердилось опасное для «экологии детства» сочетание по сути антигуманных тенденций к сверхрационализации и сверхиндивидуализации[9], «учение» молодежи должно обязательно включать в себя знакомство с традиционной культурой родного народа и родимого края, приобщение к ее лучшим достижениям. От прошлого — к будущему, от старших — к младшим. Это движение вечно, как само человечество, и «красный» (красивый душою) человек — это обязательно личность, осознающая свое незаменимое и уникальное место в бесконечной цепочке поколений.

К. Е. Зверева, В. А. Зверев.

Читать учебное пособие полностью

 


[1] Мальцев Т. С. Раздумья о земле, о хлебе. М., 1985. С. 9.

[2] Институт истории Сибирского отделения Российской Академии наук, сектор истории культуры, коллекция воспоминаний, п. 118, л. 19—20.

[3] Шукшин В. М. Нравственность есть Правда. М., 1979. С. 230.

[4] См.: Виноградов Г. С. Народная педагогика // Сиб. живая старина. Иркутск, 1926. Вып. 1(5). С. 1—28; Он же. Этнография и современность // Этногр. обозрение. 1993. № 1. С. 129—140.

[5] Подробнее см.: Зверев В. А. Дети — отцам замена: Воспроизводство сельского населения Сибири (1861—1917 гг.). Новосибирск, 1993; Зверева К. Е., Зверев В. А. Вклад русского крестьянства в развитие образовательного потенциала Сибири // Культурный потенциал Сибири в досоветский период. Новосибирск, 1992. С. 85—104.

[6] Несколько слов об экономическом положении восточносибирских земледельцев // Сибирь (Иркутск). 1882. 22 августа.

[7] См., напр.: Афанасьев В. Ф. Этнопедагогика нерусских народов Сибири и Дальнего Востока. Якутск, 1979; Малыгина А. А. Мир детства у народов Сибири // Экология этнических культур Сибири накануне XXI в. СПб., 1995. С. 198—221; Басаева К. Д. Семья и брак у бурят (2-я половина XIX — начало XX вв.). Новосибирск, 1980. С. 59—108; Традиционное воспитание детей у народов Сибири: Сб. статей. Л., 1988.

[8] См.: Правила издания исторических документов в СССР. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1990.

[9] См.: Савицкая Т. Ребенок в культуре XX в. // 3нание — сила. 1995. № 4. С. 109—114.

 

Версия для печати
Мне понравилась эта статья! Мне понравилось!
(всего - 19)
Комментировать Комментировать
(всего - )
? Задать вопрос ведущему рубрики
(всего - 0)
Остальные публикации раздела / Все статьи раздела
1. Итоги и перспективы изучения городского самоуправления Сибири второй половины XIX – начала XX в. на рубеже XX и XXI вв.
2. Святое ремесло: подвижничество сельской школы в мемуарах новосибирских учителей
3. Дождем покрыты, ветром огорожены: как жили переселенцы барабы в начале ХХ века
4. «Любо – так к венцу». Брачность русского населения Сибири во второй половине XIX – начале XX в.
5. Поселенческая статистика – основа для изучения истории сельских населенных пунктов второй половины XIX – первой трети XX века (на примере селений в округе Новониколаевска-Новосибирска)
6. «Будьте, мои слова, крепки и лепки»: сто двадцать заговоров из Верхнего Причулымья
7. Деревенская учительница о «темных сторонах» педагогической и медицинской культуры крестьян
8. Красен человек ученьем. Материалы о воспитании и образовании детей в селениях Сибири (конец XIX — начало XX вв.)
9. Чёрные и красные штрихи судьбы. Мои воспоминания «о времени и о себе»
10. Влияние переселений на социально-экономическое развитие Сибири в эпоху капитализма (историография и источники изучения проблемы)
11. Расселение и положение ссыльных в Сибири во второй половине XIX века
12. Устные исторические источники на школьных уроках истории
13. Первая Новониколаевская женская гимназия в архивных документах
14. Чудо природы – озеро Данилово
15. О фальшивых юбилеях и достоверных датах основания старейших населенных пунктов Новосибирской области
16. Социально-экономическое и культурное развитие Купинского района
17. Внутринадельное размежевание земли в Купинской волости Каинского уезда Томской губернии
18. «Хлеб до сих пор – самое лучшее». Воспоминания о родных людях и голодном детстве
19. Жар-птица из холодных краев (Петр Павлович Ершов)
20. Поэтическая чаша Алексея Ачаира
21. Магистраль его жизни (очерк)
22. Под крылом Бахуса (Писательские байки)
23. Как восстановить историю своей семьи? (Практические советы)
24. Кому нужна Сибирь?
25. Тобольская губерния