Интерактивное образование Герб Новосибирска
Тема номера: «Интеграция светского и религиозного образования в российской школе»
Выпуск №46 Апрель 2013 | Статей в выпуске: 108


Все статьи автора(2) Борис Константинович Куимов,
студент 2 курса бакалавриата, специальность «История», ИИГСО НГПУ

«Интересно у нас проходило после уроков время…». Воспоминания Т. И. Куимовой о послевоенном детстве в деревне Михайловке

Моя бабушка, Таисия (по паспорту Анастасия) Ивановна Куимова (Никончук), родилась в д. Михайловке Искитимского района Новосибирской области 28 февраля 1939 г. Всё своё детство, вплоть до окончания семилетней школы, она провела в родной деревне. Жили с матерью (отец погиб в 1943 г.). В семье было шесть детей.

Бабушка редко рассказывала мне о своём детстве. Стыдно признаться, но и я до недавнего времени не так уж интересовался её биографией. Однако, получив задание в рамках спецкурса «Устная история», я решил использовать свой шанс. Как только появлялось свободное время – я тут же отправлялся к ней в гости.

Сейчас бабушке 74 года, она живёт в Новосибирске одна. Как у большинства бабушек, которых мне довелось знать, у неё есть небольшой дачный участок, на котором она проводит значительную часть летнего времени. Зимой же она чуть-чуть «остепеняется», продолжая, тем не менее, вести активную жизнь: периодически присматривает за внуком (моим сводным братом), интересуется новостями, читает книги. Гостей она встречает с весьма заметной радостью, угощает их какой-нибудь вкуснятиной. Я не являюсь исключением, поэтому каждая наша встреча – это для меня ещё и замечательная возможность оценить её высокое кулинарное мастерство.

За период выполнения работы мы встречались с ней шесть раз. Каждая встреча знаменовала собой определённый этап сбора информации. На первых порах я брал с собой только ручку и тетрадку, намечая будущие вопросы и определяя рамки беседы. В дальнейшем я начал понемногу записывать материал на диктофон, потом расшифровывать записи. В результате получилась целая серия интересных диалогов о детских годах бабушки.

– Первый раз в школу пошла я 1 сентября 46-го года. Мне тогда было 7 лет. Я отучилась до наступления зимы. А потом, когда холода наступили, мне мама сказала, что не в чём идти.

– А потом мама купила валенки?

– Да, на следующий год я уже пошла в школу подготовленная.

У нас был очень строгий учитель – Василий Иванович Калинский. Я, в общем, так радовалась, что пошла в школу, но когда видела, вот, Калинского – пропадало всё желание учиться. Его, в общем, вот этого Калинского, убрали, потому что мы настолько его боялись, и он в третьем классе уже ушёл у нас председателем колхоза работать, а потом стала Мария Григорьевна.

– Это как раз та, которая тебе понравилась, потому что у неё и карандаши, и бумага всегда были? [Ранее в разговоре бабушка упоминала, как она с восторгом смотрела на учительницу, потому что на уроке та выдавала на каждую парту карандаши и бумагу для письма, ведь у многих детей попросту не было необходимого].

– Очень замечательная учительница. Да, у неё всё было, а этот Калинский у нас, Василий Иванович… Он, конечно, грамотный, но ты знаешь, он вот так вот идёт между партами, а мы аж вздрагиваем. Вот такой вот он был. Как заорёт, как закричит! Ну и, в общем, его и убрали от нас, потому что мы не могли его вообще слушать. [Бабушка рассказывала очень эмоционально, даже немного жестикулируя, показывая, насколько они боялись преподавателя].

– Ну, понятно…

– Да, учиться-то и знания получать мы, конечно, очень все хотели, но интересно у нас проходило после уроков время. Зимой, конечно, не так… Снегопады такие, морозы… у нас вообще сильные морозы были.

– А всё равно катались же с горок, или в снежки играли?

– Ой, ну я ж тебе рассказывала, какие у нас санки-то были? У нас, знаешь, такие сугробы высокие были. Вот на уровне… вот домов! И с этих сугробов мы вот… У нас санок не было, у нас такие, примитивные же были [вспоминает слово] лотки. Лоток такой был, и мы прям в этот лоток садились – не упадёшь!

– А из чего лотки сделаны были?

– Там, знаешь вот, такой ящик вот, как сейчас из под вина [имеется в виду, судя по всему, обычный деревянный, сколоченный из досок ящик]. Самое главное – делали дно скользким. В общем, укладывали снег, потом заливали водой…

– То есть переворачивали его?

– Да, переворачивали, чтоб он обледеневший был такой. Ну и всё, и представляешь же ты его? Если ты на такую гору забрался и как полетел туда! И прямо в речку [Лебяжью] съезжали мы. Ах, это такое вот большое расстояние! Орём! [Весь процесс катания с горки бабушка описывала с большим восторгом]. Ну, в общем, за пределами школы у нас занятий было очень много. Интересно было!

А вот начинается весна! Мы так и ждём быстрее, чтоб такая вот проталинка получилась, маленькая хотя бы. Родители делали для нас мячи из коровьей шерсти [подобные башкирским традиционным мячам[1]]. Мы не могли таких сделать. Упругий-упругий такой вот мячик получался, круглый, и играли мы в лапту. Настоящий хороший мяч! [С восторгом вздыхает]. Просто, знаешь, в доме мы не сидели – как весна, так мы уже на улице и уже на свежем воздухе. В общем, у нас за пределами школы было очень весело, время проходило очень быстро.

Мама давала задания, мы не бездельничали тоже. У нас, во-первых, огороды были по 30 соток. Это вот у вас сейчас [на даче] 10, у меня – 6, а там – аж 30 было соток. Мама уходила на работу, обязательно вот так очерчивала [определенную территорию участка, отмечая фронт работ],  чтоб эту работу я сделала. Я быстрее работу эту делала. Четверо нас подружек было – те у себя делали, и потом мы шли на речку купаться. Это ж ведь здорово! Лето у нас было вообще замечательное. Мы ж ни в пионерлагерь, никуда мы не ездили, а лето у нас всё время на речке проходило.

А ещё вот, можешь представить себе: жили так, что не было у нас ни дров, ни угля, а топить печку-то надо было. И вот заготовку делали: солома… солома такая, и вот её как бы нарезали. Измельчали её, эту солому, потом, значит, добавляли туда песка [здесь бабушка почему-то решила слукавить, ведь на самом-то деле, как я узнал позже, кизяк делали из соломы и навоза] и делали вот такие вот… [смеётся, не может подобрать нужного слова].

– Бруски?

– Бруски, да, бруски. И потом вот такой брусок переворачиваешь, он сохнет, потом – в другом положении [то есть каждая сторона должна высохнуть]. И вот у нас были соревнования с соседскими детьми: у кого красивее будет. И они высыхали.

– А сначала это всё в формы помещалось?

– Да, и потом это всё утаптываешь, чтобы у тебя форма была [чтобы придать форму этому бруску].

– Ну, как дети в песочнице…

– Во-во-во, как дети в песочнице! Мы топили, наверное, лет 10 этими «дровами».

– А они назывались как-то?

– Кизяк. Да, материал назывался кизяк. А я, знаешь, думала, что это только вот Украина знала[2], а вот Золотухин в интервью рассказывал (передача недавно была, когда вот он умер)... Оказывается, весь Алтайский край вот этим тоже занимались. И всё, и мы всю зиму жили вот с этим в тепле.

– А горели-то хорошо они?

– Ой! Ты что! Вообще замечательно, никаких проблем не было у нас! Мы вот всегда были заняты. Трудом были заняты, и при этом интересным трудом были заняты. Вот, 1 сентября пошли мы в школу, а после школы мы приходим и идём на огород. Мы не идём бегать, а мы идём на огород – картошку копать надо было обязательно. А летом – всё в огороде и на речке.

– А другие развлечения? Вот в мяч вы играли, на речку ходили…

– Ну, кино. Кино приезжало к нам. Кино смотрели. Это в клубе у нас было… Ну, а раньше это как было, как называлось?

– Проекторы.

– Вот, да-да-да! Ещё у нас очень интересно Новый год проходил. Вот к Новому году мы готовились где-то с ноября месяца. Мы делали, во-первых, сами игрушки. Игрушки мы делали – гармошки, всякие корзиночки делали, фонарики. Ёлка вот настолько красивая была!

Ещё была у нас лампа-керосинка, ну, в общем, керосинка была десятилинейная[3]. Все садились вокруг этой керосинки как можно ближе, но потом, в 54-м году, у нас появился [электрический] свет. У нас столько было радости! Нам даже не верилось, что у нас в комнате всё освещено и светло. Вообще неописуемая радость была этому.

У нас очень много гусей было. И мне этих гусей надо было… выпас делать этих гусей. Вот их было до 30 у нас. И вот маленькие такие гусеняточки… Я их берегу-берегу, на речку их погоню, чтоб они поплавали, травочки порвали. Хоп – я в речку! Купаюсь, а они только с речки выплывают, и здесь же грязь сразу, наверху. Раз-раз, посчитала – нету одного гусёнка! Пока я там купалась, пока я, значит, его нашла… Вытаскиваю – а он уже мёртвый! Вот за это попадало! Представляешь, я просмотрела! Он в грязи застрял, а вылезти не может!  Вот за это попадало от мамы: «Ах! Прокупалась!».

– А что ещё было из хозяйства?

– Ой, у нас всё было. Гусей, курей! Утки были у нас, корова, держали по 15 овец. Во дворе у нас такое богатство этих животных было! И хорошо было.

– Расскажешь про пионерскую организацию?

– В общем, в пионеры нас принимали – лучших из лучших. Кто хорошо учился. Я всегда в первых рядах была. Как принимали в пионеры, я совершенно не помню, но вот как одели галстуки, и как с галстуками красными мы ходили – это вот до того прям мне нравилось! Но что-то мы недолго в пионерах были. И в комсомол.

А в комсомол принимали нас не в нашей Михайловке, а нам нужно было ехать в Черепаново. Вот мы поехали пять человек в это Черепаново, зимой дело было. Мы так этот устав [ВЛКСМ] учили! Вызубрили его! Ехали и переживали [говорит с волнением в голосе]. Всё-таки там такая комсомольская организация, в Черепаново, а мы ни разу там не были. Надо было заходить, там сидела комиссия. Представляешь, как всё серьёзно! Я тебе говорила же, что была секретарём комсомольской организации? Но они задавали вопросы совершенно не касаемые этого устава, потому, что они знали, что, конечно, мы знаем. Раз мы приехали, учимся хорошо, то что ж мы… Конечно, мы знаем устав. Они обязательно спросили что-то про учителей, что-то ещё такое, но только не про устав.

И вот выдали нам комсомольский билет. Ой, как мы радовались этому комсомольскому! Вот это зря, что [сейчас] отменили вот это всё. Это очень-очень подстёгивает! Во-первых, мы приехали уже, перед теми, кто не в комсомоле – мы в первых рядах. Это же как много значило! Обязательно, если что – мы уже в ответе за других.

Ещё мы ездили на соревнования в Черепаново. Я до сих пор помню, как я прыгала в длину, а ещё, значит, были прыжки в высоту и стометровка. Наша школа там была одной из первых.

– А дом, в котором вы жили?

– Дом не маленький был – большой! Но он не новый дом был. Его приходилось обновлять. В этом доме мы могли поставить четыре кровати. В общем-то, было место, где спать, и было место, где уроки готовить – два стола.

– А кроме столов и кроватей?

– Буфет у нас красивый был! Но если кто-то к нам в гости приезжал – мы уже укладывали на полу. А сами по двое спали. Так интересно было. Шубы стелили, укладывались на полу и тулупами укрывались.

У меня дедушка очень красивые шубы шил. Он нам всем понашил красивые шубки. У него такая была машинка хорошая, и он на этой машинке шил нам вообще красивые шубки такие. Овечьи. У нас же много овец было, и вот он сам выделывал эти шубы и шил. А отец был (до войны, когда ещё живой был) – нам валенки катал. Ой, валенки! Не сравнишь ни за что вот с теми, которые в магазине продают. Они прям, знаешь, такие аккуратненькие, тёпленькие. Вот когда я уже постарше была. Он нам заранее (предполагал, что может погибнуть потом) накатал уже этих на будущее.

– А почему, когда ты в школу пошла в 46-м году, нечего было обуть, чтоб зимой ходить?

– Я не знаю… Может быть, потому, что у нас вообще денег не было, и мама продала эти валенки [говорит с сожалением].

Когда у нас начиналось лето – мы сразу начинали в лес ходить. Мы очень много рвали щавеля. Мы никогда его в огороде не выращивали. У нас щавель этот рос в лесу. Потом, значит, мы за грибами ходили. А сколько у нас там клубники было! Мы пойдём с вёдрами, и, представляешь, она же не такая, как виктория, мы по ведру нарываем её. Так что пироги со щавелем, и вот суп со щавелем – это у нас постоянно было.

Корова одна у нас всегда была. Мяса летом не было, летом в основном на яйцах жили и делали засолку мяса на лето.

– А зимой мясо откуда? По осени забивали кого-то?

– Подтёлка[4], когда он вырастал как раз до осени. А если рождалась тёлочка – её до будущей коровы сохраняли, не резали. А бычок обычно на убой шёл. Ну, ещё мясо курей. Два поросёнка было. И чистое было мясо свиное какое! <…>

У нас были сумки, их называют «побирушки». Мне мама эту сумку сшила для учебников. Вот точно такая, через плечо. А потом уже, в 5 классе, мама купила портфель. Как сейчас помню, какая я гордая шла с этим портфелем. Ну, наверное, я выпендривалась [смеётся], чтобы все увидели. Поэтому и разозлилась там одна… Сзади подбежала и как даст мне по портфелю [смеётся]. Ну, а потом смотрю на этот портфель, а он весь у меня в чернилах. Чернила нам эти наливали в школе.

Одноэтажная у нас школа была. Большая была школа, и все окружающие деревни ходили к нам. Вот к нам ходили за три с половиной километра, вот представляешь?

<…>

Мама летом работала на полях. В основном там выращивали свёклу, ну и на огороде у нас росла свёкла. И мама настаивала такую вот флягу свёклы, и получалась брага из этой свёклы. И были такие аппараты… Нам на что-то же надо было жить. Мама гнала самогон из этой свёклы. И вот однажды она ушла на работу, а меня оставила с этим аппаратом гнать самогон.

– Это примерно в каком возрасте?

– Мне тогда уже было лет 11 или 12... Да, 12 мне уже было тогда. Нужно было, значит, до такого предела нагреть этот аппарат, чтобы уже из той браги потёк потихонечку самогон. Я, значит, настолько накалила эту печку! А на крыше висело у нас всё время очень много веников – париться в бане. И я уже до того устала с этим самогоном… И наискосок, где-то домика за четыре, я побежала к бабушке. Я побежала сказать, что я всё закончила, и ей нужно сходить посмотреть. Я к ней забежала, и пока ей всё объясняла… Выходим мы с бабой, а у нас дом пылает, в огне всё! Крик, шум!

Можешь представить себе? Я зажгла дом от этого вот аппарата, и уже крыша вся пылает! И мы бежим с бабушкой, а мама уже бежит со свёклы. Уже вызвали милицию и кто-то (сейчас уже не помню) заскочил скорей домой и аппарат быстренько убрал, чтоб не было никаких следов, от чего загорелся. Тут же и пожарная, и милиция приехала, а уже ни аппарата нет, ни самогона. В общем, от крыши ещё сгорели по два бревна [два верхних венца сруба].

Вот так вот я сожгла дом с этим вот самогоном. Я так ревела! До того было страшно представить, что ж мама будет теперь делать с этой крышей. Это ж ужас! Но она вообще меня не ругала, ничего. А за что ругать? – ребёнок! Ну и всё, самое главное, самогон спрятан был – это из соседей кто-то спрятал. И потом нам колхоз выделил на крышу. Ну, в общем, решили.

Да догадывались! Конечно, милиция догадывалась. Но акт составили, что ребёнок просто печку жёг, нагревал как бы – чтобы не было ни штрафа, ничего. Вот так это всё прошло. А потом достроили крышу.

– Ну, хорошо, а теперь, чтобы логически завершить историю, расскажи, пожалуйста, как ты закончила школу и решила перебраться в город.

– Так, это 55-й год [собирается с мыслями]. В 55-м году уже я в город поехала учиться. А здесь как? Само собой, у нас же было всего семь классов, у нас же десятилетки не было, и поэтому надо было куда-то ехать дальше учиться, а если не ехать никуда – значит, ну, оставайся, дояркой работай в колхозе. Я этого не хотела, потому что я училась хорошо, мне хотелось дальше учиться и мне, в общем-то, конечно, условий, для того, чтобы здесь вот [в Новосибирске] к кому-то приехать, у кого-то остановиться, не было ведь совершенно, вот поехала на авось. А потом мы (с нашей деревни присоединились), в общем, трое поехали: Галя, Нина и я. И сразу, значит, мама предупредила: «Чтоб учить тебя – деньги надо, поступай туда, где тебя оденут, обуют и накормят» [бабушка рассказывает улыбаясь, почти смеясь].

Поехали ещё и потому, что всё равно мы как-то подрастали и чувствовали себя взрослыми, и мы хотели уже сами как-то вот себя на ноги ставить. Ну, и всё. Сначала уезжали сюда, а там уже кто как… в общем, кто как устраивался, но я считаю, что мне повезло.

 


[1] Рукоделие и хобби [Электронный ресурс]. URL: http://trozo.ru/archives/13144.

[2] Бабушкины предки были выходцами из Украины.

[3] Традиционно керосиновые лампы номинировались по диаметру стекла или ширине фитиля, которые измерялись в линиях (2,54 мм).

[4] Годовалого телёнка.

 

Научный руководитель: д-р ист. наук, профессор В. А. Зверев.

 

Версия для печати
Мне понравилась эта статья! Мне понравилось!
(всего - 57)
Комментировать Комментировать
(всего - )
? Задать вопрос ведущему рубрики
(всего - 0)
Остальные публикации раздела / Все статьи раздела
1. Услышанное прошлое: опыт создания и использования историко-биографической коллекции в педагогическом университете
2. «Интересно у нас проходило после уроков время…». Воспоминания Т. И. Куимовой о послевоенном детстве в деревне Михайловке
3. «Мы весело жили». Воспоминания З. Г. Русских о детстве в голодные военные годы в Новосибирске
4. «Хочу поделиться счастливым детством»: мамины воспоминания о 1970-х годах
5. Вести со съезда
6. Размышляя о работе Второго Всероссийского съезда учителей истории и обществознания…
7. Роль кабинета истории в формировании качества образования
8. Организация внеклассной работы по предметам «Обществознание» и «Право» в условиях перехода на федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС) общего образования. (Из опыта работы МБОУ «Гимназия №1» г. Новосибирска)
9. Технология организации научно-исследовательской работы школьников в государственных архивах
10. Главная моя задача – научить детей учиться!
11. Некоторые аспекты подготовки выпускников к ЕГЭ по предмету «История» в 2013 году
12. Нужен ли России единый учебник по истории?
13. Открытый урок в честь трижды Героя Советского Союза маршала А. И. Покрышкина
14. Классный час «Александр Иванович Покрышкин»
15. День Победы
16. Образовательный проект «Подвигам сибиряков посвящается...»
17. «Учим» патриотизму…
18. Эссе «Личное письмо начинающему педагогу-психологу»
19. Сценарий праздника «Гимназия глазами семьи», посвящённый юбилею гимназии
20. Интеллектуальная игра для школьников 9-11 классов «Идём в ноосферу»